5 ноября опять единогласно была принята резолюция Совета Безопасности, в которой было осуждено решение Ирака, квалифицированное как вопиющее нарушение резолюций СБ. США заявили, что все варианты, в том числе силовой, остаются открытыми. Удар по Ираку было намечено осуществить 14 ноября.
13 ноября С. Хусейну было передано послание Ельцина, сопровождаемое моим обращением с настойчивым призывом немедленно восстановить в полной мере сотрудничество со Спецкомиссией ООН и МАГАТЭ. 14 ноября появились признаки благоразумия со стороны Багдада. После заседания иракского руководства Т. Азиз направил послание на имя К. Аннана, в котором было заявлено о решении Ирака разрешить осуществлять нормальную деятельность Спецкомиссии ООН и МАГАТЭ. В письме отмечалось, что это решение было принято с учетом «посланий Б. Ельцина и Е. Примакова».
Иракское решение было позитивно расценено многими государствами, считавшими, что Ираку опять не удалось нащупать трещину в отношениях между постоянными членами Совета Безопасности ООН.
Я прокручивал в голове вопросы, ответы на которые не лежали, как некоторым казалось, на поверхности. Почему Ирак каждый раз предпринимает шаги, несомненно ведущие к обострению обстановки? Чем вызван повторяющийся сценарий: сначала Саддам до предела накаляет обстановку, а затем соглашается на ее разрядку? Конечно, нельзя было абстрагироваться от того, что Спецкомиссия под руководством Батлера давала немало поводов для негативной реакции Ирака — об этом уже говорилось и еще будет сказано. Но по логике вещей в Багдаде должны были понимать, что действия в отношении Спецкомиссии — высылка ее членов, требования запретить гражданам США участвовать в ее работе, лишение возможности осматривать объекты по ее выбору, и все это делалось с вызовом, демонстративно, в одностороннем порядке, без всякого намека на возможность переговорных решений — подпитывали аргументацию тех, кто выступал за применение силы против Ирака.
Что, Саддам не понимал этого? Или он надеялся, что разногласия между постоянными членами Совета Безопасности ООН по вопросу об Ираке будут расширяться в результате таких с его стороны шагов? Или он рассчитывал, что обострение обстановки усилит солидарность арабских стран с Ираком, в том числе в материальной сфере? Очевидно, имело место и то, и другое, и третье. Но решающее воздействие на Саддама все-таки оказывала его твердая убежденность в том, что США, даже вступив на военный путь, никогда не поставят в виде своей задачи свержение его режима.
Так или иначе, но на этот раз в Вашингтоне заявили о ставке на военное решение. Ситуация явно напрягалась. Виктор Посувалюк позвонил мне в три часа ночи. После этого всю ночь шли переговоры по телефону с Багдадом, Нью-Йорком. Я дал указания Посувалюку обратиться к иракскому руководству и сказать, что есть предел наших мирных инициатив. Это была бессонная ночь.
15 ноября Багдад выступил с официальными разъяснениями о том, что «иракские пожелания» относительно параметров всеобъемлющего обзора не связаны с «ясным и безусловным решением» иракского правительства возобновить сотрудничество с СК и МАГАТЭ. 15 ноября президент Б. Клинтон, к нашему общему удовлетворению, заявил, что удалось добиться безусловного подчинения Ирака требованиям международного сообщества.
Однако через месяц — на этот раз без видимых и, уж во всяком случае, достаточных причин для такой реакции — США и Великобритания решили нанести серию ударов по Ираку. Опять бессонная ночь на 16 декабря — звонки по спецкоммутатору от президента Ельцина, телефонные переговоры с И. С. Ивановым, который находился в Мадриде, с начальником Генштаба Вооруженных сил России А. В. Квашниным. Вашингтон не проинформировал нас о часе «X», но Генштаб России фиксировал все перемещения американских военно-морских сил и авиации, и Ельцин ночью позвонил Шираку в надежде совместно уговорить американцев не идти на это решение. Французский президент согласился с тем, что удар по Ираку без видимых причин, да еще в тот момент, когда в Нью-Йорке проходит заседание Совета Безопасности ООН, созванное именно по вопросу об отношениях Ирака со Спецкомиссией, абсолютно контрпродуктивен. Вместе с тем Ширак сказал, что остановить американцев не сможет. По его словам, удар был намечен на четыре часа в переводе на московское время. Крылатые ракеты и самонаводящиеся бомбы начали взрываться в Багдаде почти на три часа раньше.
Оценивая обстановку в ООН, наш представитель С. В. Лавров обратил внимание на то, что американцы в Совете Безопасности не могли привести ни одного довода в пользу своего решения. Они ссылались на непонятно какой доклад Батлера, которому, как выяснилось позже, было дано указание, в конечном счете из Вашингтона, немедленно вывести из Ирака членов Спецкомиссии. За две недели до удара по Ираку Батлер посетил Москву и, как мне рассказывал И. С. Иванов, уверял, что может сразу после предстоящего расширенного обсуждения на заседании Совета Безопасности закрыть три из четырех разоруженческих досье по Ираку — ядерное, ракетное и химическое.
