Если следовать логике этой версии, то у США была возможность вступить в тесный контакт с кем-либо из окружения Саддама Хусейна, с тем чтобы передать ему, что в случае несопротивления американским войскам ему будет подарена жизнь. Не подтверждает ли вероятность именно такого варианта развития событий объявление американцами Хусейна военнопленным, что произошло в начале 2004 года? Это сделало С. Хусейна неподсудным для американских военных властей. А уж иракцы сами пусть судят. Если и была какая-то договоренность у США с Саддамом, то американцы оставались ни при чем.
Чего добились США, оккупировав Ирак? Когда туда вступили американские войска, страна была светской. Саддама при всех его ошибках и преступлениях никто не мог обвинить в том, что он устанавливает религиозный порядок в Ираке. Ныне Ирак движется к тому, чтобы стать религиозным государством. Если в современных условиях происходит переход от светского к религиозному режиму и органы власти руководствуются религиозными соображениями, то вне зависимости от того, ислам, или христианство, или иудаизм, это, конечно, не шаг к демократии, а, напротив, шаг от нее.
Вместе с тем Ирак был достаточно целостным государством. Курды на севере вели войны с центральным правительством в Багдаде, добиваясь автономии. Они ее получили, но продолжали военные действия с целью, чтобы Садам выполнил договоренности. Однако я хорошо знал по своим многочисленным беседам на Севере Ирака с руководителем курдского движения Муллой Мустафой Барзани, что курдские повстанцы не ставили своей целью выход из страны. После оккупации американцами Ирака сепаратистские настроения среди курдов резко усилились.
Разделяют Ирак на части также отношения между шиитами и суннитами — приверженцами двух направлений в исламе. Шиитские восстания вспыхивали и раньше, но не на религиозной основе, не против суннитов, а против режима, который, не считаясь с тем, что шииты составляли большинство населения страны, не отводил им адекватной роли во власти. Шиитско-суннитские отношения в послеоккупационном Ираке приблизились к грани войны.
И еще. Ирак после оккупации превратился в основной плацдарм международного терроризма. «Аль-Каида» перебросила туда тысячи своих боевиков.
Думаю, что до стабилизации положения в Ираке еще далеко.
В 1996 году я говорил президенту Слободану Милошевичу: «Обратите внимание на Косово, там складывается взрывная ситуация, с которой будет трудно справиться». Президента Сербии многие предупреждали о потенциальной косовской угрозе. Он эту угрозу не замечал или просто от предупреждений отмахивался. Может быть, несколько вскружило голову заигрывание с ним в то время американских дипломатов, понимавших, что без него никто не смог бы произвести на белый свет Дейтоновские соглашения, положившие конец войне в Боснии и Герцеговине. Милошевич вполне мог почувствовать себя всесильным политиком и потому, что ему практически никто не мог противостоять тогда ни в Сербии, ни в Югославии в целом. Одним словом, Косово его не очень беспокоило. Однако обстановка там накалялась.
Еще в начале 1990-х годов уполовинилась послевоенная Югославия — после выделения из нее Хорватии, Словении, Македонии, Боснии и Герцеговины. Мировое сообщество и, к сожалению, в том числе Россия как-то сразу, без особого напряжения и опасений за будущее, приветствовали все это. Между тем нож расчленил на части народы. Межэтническая чересполосица стала основой кровавых конфликтов.
На базе Дейтоновских соглашений и действий международных сил, в которые вошла и российская бригада, удалось замирить стороны в Боснии. Постепенно положение там стабилизировалось. А в Косове ситуация развивалась по-другому. Конфликт сначала тлел, а потом запылал.
Во времена Иосипа Броз Тито Косово с его преимущественно албанским населением было в составе Югославии, но обладало широкими автономными правами. После расчленения Югославии новая конституция Сербии значительно урезала права края. В результате в Косове и Метохии — территории, которую сербы считают историческим центром своей государственности и духовности (еще в XII веке там были основаны древнейшие сербские монастыри), — практически сложилось двоевластие. Белград признавал свои властные структуры. Приштина (главный город Косова) отказывалась им подчиняться и создавала свои органы власти. Но албанский экстремизм еще был в зародыше. Югославская или, точнее, сербская полиция, по сути, контролировала ситуацию, и Милошевич, как уже говорилось, игнорировал предостережения о возможности взрыва.
Однако рядом — Албания, и албанцев в Косове от албанцев в соседней стране разделяет лишь государственная граница, которая далеко не везде на замке. Нежелание Белграда серьезно заняться косовской проблемой, надежда на то, что все само собой образуется, объективно усиливали позиции албанских сепаратистов в Косове, которые начали применять против сербских властей и полиции террористические методы[20].
