Из-за недоедания я плохо чувствовал себя. Вялый, худосочный, подверженный частым простудам. Отец водил меня по врачам, но они каждый раз твердили одно и то же: «Это возрастное». Не знаю, каким образом, но отцу удалось выхлопотать путевку в дневной пансионат по улице Интернациональной. Мать с отцом спорили, во что меня одеть. Кроме латаной-перелатаной одежды, у меня ничего не было. Меня одели в кортовый костюм, а на ноги — галоши, перевязанные материнскими резинками. Таким я предстал перед воспитательницей пансионата. Лицо ее выражало недовольную мину:
— Мальчик ваш худой и одет неприлично. Почему?
Отец ответил:
— Это временно. Партия и правительство уделяют детям...
Воспитательница прервала его:
— Понятно. Оставьте мальчика.
В пансионате, увидев, что я ем с большой неохотой, отец рассердился:
— Надо есть все, что дают.
— Не хочу.
Отец покачал головой и доел за меня остатки супа и пюре с мясной подливкой.
Я был худой, нескладный. Ребята прозвали меня Кощеем. Мне было обидно, что меня так называют. По ночам я плакал и вынашивал план, как отомстить обидчикам. Однажды я услышал: «Кощей, выходи! Тебя ждет Баба Яга». Родителей не было дома. Отца знакомые устроили на работу в Осоавиахим. Я схватил стоявшую в углу отцовскую винтовку и выбежал во двор. Детвора разбежалась. И только Вовка Рубинштейн остался и с ухмылкой произнес: «Ты же винтовку в руках держать не умеешь». Подошел ко мне и хотел ее отнять. Мы сцепились. Соседка со второго этажа увидела нашу схватку и заорала:
— А ну перестаньте драться. Винтовка чья?
— Моя, — признался я.
— Ну и получишь березовой каши, как расскажу твоему отцу.
Я заплакал:
— Тетя Даша, только не говорите отцу, он выпорет меня.
На следующий день ко мне подошел мой обидчик.
— Кощей, если дашь пару патронов, я всегда буду заступаться за тебя.
Вовка был сыном обеспеченных родителей. Отец служил в Совнаркоме, а мать работала продавщицей в продовольственном магазине.
— Зачем тебе патроны?
— Буду класть на рельсы под трамвай, стрелять будут здорово!
И тут я смекнул:
— Я что ты дашь за них?
— А чего ты хочешь?
— Принеси хлеба с маслом, тогда дам.
— Принесу, иди за патронами.
Начался обмен. За каждый патрон я просил кусочек хлеба, сахар. Мы с братом Петей радовались, что наши желудки получили дополнительную прибавку.
Затея эта закончилась плачевно. Кто-то доложил отцу, и его ремень старательно походил по моей заднице. Я не мог ни сесть, ни встать.
Из пункта А в пункт Б
Я подружился с Вовкой Рубинштейном. У его родителей была хорошая библиотека. Особенно мне нравились книги в коленкоровом переплете: Шекспир, Шиллер, Байрон. Квартира была устлана коврами. На стене в позолоченных рамах висели портреты Вовкиных отца и матери работы художника Пэна.
Вовка был мальчишкой послушным, немного хулиганистым, упрямым. У набожной бабушки воровал мацу и угощал нас с братом. Родители наказывали его, но исправить от шалостей не могли.
После шести лет нас с братом отдали в школу. С математикой я был не в ладах, не понимал ни бельмеса. Отец бранился:
— Олух ты, олух неисправимый.
Кое-как я дотянул до третьего класса. Каждый раз, когда возвращался из шоклы, отец спрашивал:
— Какую оценку получил по математике?
Опустив голову, плачущим голосом я отвечал:
— Кол.
— Задачу не мог решить?
— Не мог. Очень сложная...
— Расскажи, какая?
— От пункта А до пункта Б расстояние 80 км. Поезд №1 шел со скоростью 20 км в час. Поезд №2 шел со скоростью 35 км в час. Через сколько минут они встретятся?
— Что ты ответил?
— Что поезд №2 сошел с рельс, так как быстро мчался... Весь класс смеялся, и учительница, Зинаида Ивановна, тоже...
— Тупица! — покачал головой отец.
Брат Петя умел хорошо подделывать почерк учителей. Я попросил его поставить в дневнике хорошую оценку по злосчастному предмету. Брат вывел: «Выдатна». (Мы учились в белорусской школе.)
Мать позвала брата:
— Петенька, Володька по математике получил «Выдатна». Какой молодец! Просто чудо!
Вечером показала дневник отцу. Папаня скривился:
— Верится с трудом.
Дочь Чапаева
Мы любили наш Минск, радовались каждому построенному зданию. На бывшем Троицком базаре, где торговали различной утварью и предметами обихода, вырос театр оперы и балета. В 1935 году, в день открытия, шел «Князь Игорь» в постановке приехавшего из Москвы Бориса Аркадьевича Мордвинова. Я встретился с ним спустя многие годы в Воркутинском муздрамтеатре. Борис Аркадьевич в шутку называл меня земляком.
Самым радостным событием для ребят было открытие первого звукового детского кинотеатра, перестроенного из лютеранской кирхи. В нем мы с братом смотрели фильмы «Дети капитана Гранта», «Остров сокровищ». Мне особенно нравился актер, игравший роль Билли Бонса. Большим событием для минчан был выход на экраны фильма «Чапаев». Он пользовался колоссальным успехом. Хорошо помню, как по улице Московской шествовала колонна с оркестром, с красными флагами на просмотр кинофильма.
