Наша пионервожатая, Нинель Лагацкая, воспитывала учеников в духе высокой коммунистической морали. Входя в класс, она восклицала:
— За дело Ленина-Сталина будьте готовы!
— Всегда готовы! — не очень стройно отвечали мы.
Пионервожатая все время напоминала нам, что мы живем в счастливое сталинское время. Когда шпиономания дошла и до нашей школы, первой, придя в класс, приказала:
— Снимите красные галстуки и проверьте их на свет. В них могут оказаться фашистские знаки. У кого такие проявятся, немедленно показать мне.
Мы внимательно рассматривали галстуки, но фашистские знаки, к ее огорчению или, наоборот, к удовольствию, не проявлялись.
Как-то пионервожатая вызвала меня в пионерскую комнату.
— Ты парень смышленый, не дурак, видимо, заметил, что учитель физкультуры ходит в туфлях с высокими каблуками. Это подозрительно. Сергеев может оказаться шпионом. Тебе пионерское задание — ты должен проследить, с кем он общается и куда ходит. Понял? Вот адрес его улицы и дома.
Нинель Максимовна вручила мне какую-то писульку.
— Смотри, об этом никому ни слова.
Я рассказал об этом «пионерском задании» матери.
— Дура она безмозглая. Ты и не думай никуда ходить.
Учитель физкультуры был высоким, стройным, симпатично улыбался. Видимо, она хотела использовать меня как соглядатая в своих любовных целях. Во время оккупации Минска Нинель Максимовна, забыв о своей коммунистической морали, вышла замуж за полицая и поселилась в восьмом подъезде нашего дома. При встрече со мной отводила глаза в сторону, как бы не замечая меня. А мать сказала: «Сучка полицейская».
В школе был кружок хорового пения. Учитель пения, он же преподаватель белорусского языка, Александр Александрович Егоров, не знаю из каких соображений, разучил с нами международный гимн пролетариата «Интернационал». Когда в класс заходила приезжавшая комиссия, мы поднимались из-за своих парт:
Вставай, проклятьем заклейменный
Весь мир голодных и рабов...
Члены комиссии улыбались, одобрительно кивали головой.
Американские коммунисты
... Где-то к концу тридцатых годов наши соседи Милевичи получили новую квартиру. Вместо них поселились американские коммунисты, приехавшие из США. По национальности — литовцы. Они привезли с собой столярное оборудование. Старика Ионаса устроили заведующим столярной мастерской при Доме правительства. Его жену Ангелину — переводчицей в Академию наук. Жизнь в такой собачьей конуре их не очень устраивала. Шукисы приходили с работы угрюмыми и недовольными. Они поняли, что их надули, пообещав райскую жизнь в недалеком светлом будущем. Сидя на кухне, Ангелина показывала нам фотографии своего коттеджа на зеленой лужайке, рядом стояли две легковые машины. Мать спросила:
— Как, живя в такой роскоши, в прекрасном доме, вы могли согласиться жить в такой комнатушке?
Ионас кисло улыбнулся и, не скрывая своего огорчения, проговорил:
— По убеждению.
Что таилось в их душах, можно только догадываться. Привыкших к другой жизни, к другому общению с людьми, их раздражало и угнетало наше разгильдяйство и неорганизованность, а вместо дела пустое разглагольствование. Отца они недолюбливали.
— Вы — американские коммунисты, а я советский коммунист, хотя и исключенный из партии. Я отдам свою жизнь за дело Ленина, Сталина — великих творцов коммунизма.
Отцовское словоблудие коробило американцев. Они запирались в своей комнате и старались не высовываться. Верный ленинец не унимался. Прочитанную газету «Правда» подсовывал им под дверь с подчеркнутыми красным абзацами. Они демонстративно клали ее возле помойного ведра.
Несколько раз к Шукисам приходил хорошо одетый мужчина, по своим манерам не похожий на нашего обывателя. Жившая напротив соседка, ябеда и склочница, обращаясь к отцу, заметила:
— Не нравится мне этот «ходок». Видно сразу, что это не советский человек. Эти Шукисы никакие не американские коммунисты. Шпионы они. Надо подать нашим органам своевременный сигнал. Пусть проверят.
— Я и сам часто думаю об этом. Даже газету «Правда» они не читают. Выбрасывают в помойное ведро.
Страх
Так нагнеталась обстановка, много говорилось о том, что повсюду проникли как внутренние, так и внешние «враги». Нужно было «поднять людей на борьбу с отщепенцами и вылавливать вражеских вредителей».
Помню, как летом мать отправила нас к своему родственнику. Мы собрались идти в лес за ягодами. Простая деревенская женщина наказывала нам:
— Смотрите, детки, далеко в лес не заходите. Граница близко. За каждым кустом могут прятаться польские шпионы.
Сталину удалось убедить советских людей, что они живут среди врагов, вредителей, шпионов. В результате по воле тирана и созданной им машины репрессий погибли миллионы людей. Прозванные «врагами народа», они были замучены, расстреляны. Другие прошли кромешный лагерный ад, каждый день смотрели смерти в лицо, подвергались пыткам и нечеловеческим мукам.
