Он ослабляет хватку на моих волосах и обхватывает мою щеку, смягчая поцелуй, нежно проникая языком в мой рот. Обвиваю руки вокруг его талии и задыхаюсь, когда его твердый член утыкается мне в живот. Прервав поцелуй, опускаю взгляд ниже в поисках подтверждения.
Дыхание Джоша горячее и затрудненное, он проводит большим пальцем по моей нижней губе.
— Ты смотришь на него весь день. Не удивляйся так.
— Заткнись, — бормочу я и, разинув рот, смотрю туда, куда сегодня так элегантно уронила пирог. И глажу его, потому что ясно, я психованная сумасшедшая, которая ласкает члены посреди улицы.
Он стонет и прижимается лбом к моему лбу.
— Нам придется отложить это до дома, если не хочешь, чтобы я трахнул тебя на улице на глазах у всех моих соседей.
Он тяжело дышит мне в щеку.
— Наконец-то мы в чем-то согласны.
Вскрикиваю от удивления, когда он, повернувшись, тащит меня к входной двери.
— Любительница поболтать, — бормочет он, открывая дверь, включая свет и отступая назад, чтобы впустить меня. Я даже не пытаюсь скрыть довольную ухмылку. Мне нравится, что я забираюсь ему под кожу.
Я делаю шаг, чтобы войти в дом, и, споткнувшись о порог, почти падаю на пол, но Джош обхватывает меня руками за талию, останавливая мое падение.
— Черт, ты в порядке? — рявкает он, почти взволнованный моей неуклюжестью.
— Я в порядке. — Я выпрямляюсь, убирая волосы с лица. — Просто немного недотепа. Надеюсь, ты не ожидаешь от меня никаких акробатических трюков в спальне. — Я неловко смеюсь, и мое лицо вытягивается, когда замечаю пустой дом. — Ты только что переехал?
— Нет, — отвечает он ровным голосом.
Я подхожу к белому пластиковому стулу, печально стоящему перед каменным камином, и кладу на него руку.
— Значит, стул из приемной — это декоративное заявление?
Джош прищуривается и бросает ключи на маленький столик в прихожей.
— Мы все еще болтаем? Я думал, мы перешли к другим занятиям.
От его хищного взгляда, когда он крадется ко мне, я кусаю губы, чувствуя, как по венам струится жар. Выражение его лица напоминает то, как он выглядел все те дни, когда смотрел на меня в кафетерии.
Он сокращает расстояние между нами, обхватывая меня за талию. Наши рты сталкиваются, и мы превращаемся в мешанину губ и рук на протяжении всего пути через гостиную, дальше по темному коридору и в спальню в конце, я, как обычно, спотыкаюсь по дороге, и благодарна Джошу за то, что он крепко держит меня, так что я никуда не впечатываюсь лицом.
Он щелкает выключателем. Моему взору предстает большая, восхитительная кровать и маленькая тумбочка, печально стоящая у дальней стены. Здесь тоже не слишком много декора. Может, он трудоголик и много спит в больнице? И, конечно, достаточно времени проводит в кафетерии.
— Раздевайся, — требует Джош глубоким, рычащим голосом.
Мои соски под бюстгальтером без бретелек твердеют.
— Любитель покомандовать? — Встав перед кроватью, я упираю руки в бедра.
Он скрещивает руки на груди, наблюдая за мной, будто знает, что это только вопрос времени, когда я сдамся.
Дрожащими пальцами я сбрасываю обувь и раздеваюсь до лифчика и трусиков, не решаясь сделать больше, потому что он осматривает каждый квадратный сантиметр моего тела, будто я уже голая.
— Господи. — Он делает шаг вперед и проводит пальцами вверх и вниз по моим обнаженным рукам. — Ты прекрасна.
Я хмурюсь.
Это похоже на комплимент. Я не считала, что Джош из тех парней, кто делает комплименты.
— Я бы скорее приняла тебя за мужчину, который любит грязные разговорчики. Или ты лаешь, но не кусаешь?
Он поднимает на меня глаза и отступает назад, поражая безразличным взглядом.
— А вот и снова твой рот. — Он расстегивает рубашку. — Вечно болтает.
— И что ты собираешься с этим делать? Снова скажешь, что я красивая?
Джош расстегивает последнюю пуговицу на рубашке, стягивает ее и…
Грудные мышцы… есть.
Пресс… есть.
Перевернутый треугольник, как у Адониса… есть.
Ключицы, которые до этого момента я даже не знала, что могут выглядеть сексуально… есть.
И его плечи, определенно, выглядят так, что хочется их облизать. Широкие и божественные, ему нужно быть спасателем, потому что скрывать такое тело под халатами, — это преступление. С внутренней стороны бицепса на меня смотрит татуировка, но его голос отвлекает меня прежде, чем я успеваю понять, что там изображено.
— Ты заплатишь за свой сарказм. — Парень придвигается ближе, нависая надо мной во всей своей статной красе. Теперь, когда я сбросила каблуки, он просто гигант. Без рубашки, восхитительно пахнущий гигант,
