Он гладит мою попку, крепко сжимая плоть большими ладонями. Его утробное рычание толкает меня выше.
Потом убирает руку, и я задерживаю дыхание, а затем отчаянно вскрикиваю, когда шлепок достается другой ягодице, разжигая во мне самый сильный огонь, который я когда-либо испытывала. Он быстро шлепает снова, чередуя удары по каждой ягодице. Пятый и последний шлепок попадает в промежность, посылая электрический разряд, с ревом достигающий до самых кончиков пальцев рук и ног, и я сжимаюсь в освобождении.
Он поднимает меня и разворачивает, усаживая на кровать, пока мой затуманенный взгляд приходит в себя после оргазма и фокусируется на Джоше, избавляющемся от брюк и черных боксеров. Если бы я только могла поглазеть на него в них подольше, прежде чем он их сбросил.
Но тут я замечаю истинную звезду вечера.
Его член.
Кто бы мог подумать, что у Доктора Мудака такой огромный… член?
Возможно, я заподозрила это еще сегодня, когда он был в униформе, но во плоти, выпрямившись и изогнувшись к его животу во всей своей твердой красе, — это невероятное зрелище.
Он подходит к тумбочке и открывает ящик, роется в нем несколько секунд, а потом бормочет себе под нос ругательства.
— Блядь! — восклицает он и захлопывает ящик.
— Мы ведь займемся сексом, да? — с тревогой спрашиваю я, совсем не готовая положить конец этой волне удовольствия, которую я оседлала.
Он смотрит на меня с болезненным выражением на лице.
— У меня нет презервативов.
— Что? — кричу я, у меня отвисла челюсть. — Как у тебя не может быть презервативов?
— Их нет в ящике, — огрызается он, напрягая бицепсы и хватаясь обеими руками за шею. — Вот где я их держу.
— Со сколькими женщинами ты спишь, что даже не замечаешь, когда кончаются презервативы? — Я встаю и упираю руки в бока.
— Не понимаю, какое тебе до этого дело, — огрызается он. — Не похоже, что у нас гребаная брачная ночь.
— О, боже, — стону я, отталкивая его от тумбочки, чтобы посмотреть самой. — Поверь мне, Джош, когда я собиралась сегодня вечером, ты был последним мужчиной в мире, с которым я ожидала переспать. Ты же врач. Разве вы не получаете их бесплатно или типа того? — Мои руки замирают, когда в голове вспыхивает идея. — Мой единственный девчачий клатч!
— Твой, что?
— Мой единственный девчачий клатч, — восклицаю я, поворачиваясь в поисках чего-то, что можно накинуть, чтобы не мелькать перед соседями голышом в гигантских окнах гостиной.
Подхватив с пола его рубашку, надеваю ее и, едва не подвернув лодыжку, мчусь по коридору туда, где оставила клатч. Когда я возвращаюсь, Джош сидит на краю кровати, разочарованно ероша волосы. Он с любопытством наблюдает, как я роюсь в боковом кармане и чуть не визжу, когда мои руки натыкаются на знакомый квадратик.
С победоносной улыбкой протягиваю его ему. Он хмуро смотрит на обертку.
— Мерседес Ли Лавлеттер?
Я закатываю глаза.
— Это псевдоним моей подруги. Она пишет эротические романы и раздает это на автографсессиях.
— Что за писатель раздает презервативы? — Он смотрит на меня с сомнением.
— Сексуального жанра! — парирую я, двигаясь, чтобы сунуть его ему в руку.
Он берет его с выражением недоверия на лице.
— Серьезно, чего она ждет, подписывая книги, в комплекте с которыми идут презервативы?
— Может, прекратишь пытаться понять это и наденешь эту чертову штуку?
Мои слова побуждают его к действию, и прежде чем я успеваю сделать вдох, презерватив уже надет, и мы в его постели. Джош лежит на мне, удерживая мои руки внизу и яростно целуя.
Я с трудом могу поверить, что мне даже не нравится этот парень.
Я обхватываю его ногами и бормочу между поцелуями:
— Поцелуи горячие и все такое, но, черт возьми, я готова к тому, чтобы сделать это.
Его дыхание обдувает мои губы, он смотрит на мой рот.
— Правда?
— Да. Мы в постели. Голые. Думаю, впервые за весь день мы с тобой на одной волне, так что должны действовать сообща, да?
Он смотрит на меня, уголок его губ приподнимается в улыбке, глаза темнеют.
— Скажи точно, чего ты хочешь, Линси.
Звук его голоса, произносящего мое имя с таким порочным обещанием, посылает толчок телу, и в нем трепещут крылья сотен бабочек. Только этот парень вызывает во мне не трепет бабочек. Он вызывает у меня раздражение. Что это такое? Я отмахиваюсь от отстойных мыслей и сосредотачиваюсь на его вопросе.
— Хочешь, чтобы я сказала, чего хочу… в сексуальном плане?
Он прижимается носом к моей челюсти, проводит языком по шее и шепчет:
— Скажи, как сильно ты хочешь, чтобы мой член оказался внутри тебя.
— О, боже, — стону я и униженно отворачиваюсь, покрываясь с ног до головы нервными мурашками.
Он отстраняется и смотрит на меня сверху вниз.
— Ты только что говорила, чтобы я тебя отшлепал, но сказать, что хочешь мой член — это для тебя слишком?
Я прикусываю губу и моргаю.
— Кажется, я отключилась, когда это случилось.
— Милая, мой член чертовски жаждет оказаться внутри тебя. Просто скажи эти слова, и обещаю, нам обоим будет хорошо. — Он смотрит на меня чувственным взглядом, который в равной степени обезоруживает и ободряет. Мой желудок делает небольшое сальто.
