В тот же день мы направились в Барселону. Железнодорожные станции пестрели множеством флагов. Государственные флаги Испании, федеральные стяги Каталонии, алые полотнища коммунистов и социалистов, черно-красные знамена анархистов создавали причудливое переплетение цветов и красок.
Барселону называют жемчужиной Средиземного моря. Она действительно прекрасна. Величественны и красивы ее здания, набережные, бульвары, стоящие на рейде корабли. Красивы и люди, живущие в Барселоне.
Чудесную Барселону первого года войны с толпами возбужденных людей, музыкой, уличными певцами и гордыми плакатами, реявшими над площадями и улицами, нельзя забыть.
Знакомясь с городом, я невольно задавал себе вопрос: не слишком ли беспечно живет Барселона?
Меня смущали молодые люди и дамы за столиками "уличных кафе, спокойно попивавшие вино и кофе. Смущала искренняя и наивная восторженность военных, гулявших по городу с винтовками. Людей с винтовкой можно было видеть даже в ресторанах и театре.
«Винтовки больше нужны в эти дни под Мадридом… Но лучше повременить с выводами, — успокаивал я себя. — В конце концов, я только прибыл, мало что знаю, возможно, плохо разбираюсь в обстановке…»
Долго не мог заснуть в первую ночь. Погасил свет, распахнул окно. По приказу город должен был затемняться. Однако по всей Барселоне разбросаны яркие огоньки. С улицы доносились оживленные голоса, смех, музыка. Изредка тишину южной ночи разрывали резкие недалекие выстрелы.
На вопрос, кто стреляет, дежурная по отелю невозмутимо ответила:
— Возможно, фашисты! Ночью они выползают из своих нор и нападают на народную милицию… Спите, спите, синьор…
Правительство республиканской Испании размещалось в Валенсии. Там же находились и представители военных властей, к которым я должен был явиться. С первым утренним поездом мы с Анной и Павлом опять отправились в путь. Скорее добраться до цели, закончить затянувшийся «туристский» маршрут, приняться за работу! Однако поезда в то время не имели такой скорости, как теперь. Чтобы преодолеть 350 километров, отделяющих Барселону от Валенсии, понадобился целый день. Состав остановился у перрона вечером. Добровольцев встречали, и искать нужных людей не пришлось. Нас немедленно отправили в гостиницу.
В Валенсии сильнее чувствовалось дыхание войны. О войне напоминали прежде всего повозки и тележки беженцев, забитые нехитрым скарбом. Потом завыла сирена, предупреждая о приближении самолетов противника. Послышались причитания женщин, поднялась суматоха. Но многие даже не сдвинулись с места, а только мрачно смотрели на небо. Лишенные земли и крова, потерявшие, может быть, близких, эти люди не могли противопоставить наглому врагу ничего, кроме мрачного презрения, из которого рождаются отвага и стойкость.
В тот вечер фашистские бомбардировщики бомбили Валенсию. А наутро продавцы газет кричали о победе республиканских войск, на площади продавались цветы, было много народу. Республиканская Испания радостно переживала последнюю новость: очередная фронтальная атака мятежников на Мадрид отбита с большими потерями для врага. Фашизм опять не прошел!
Оказывается, дела в Испании обстояли вовсе не так плохо, как об этом писали буржуазные газеты.
Но тревога, конечно, не проходила. Правительство Ларго Кабальеро не делало всего необходимого, чтобы обеспечить победу. Бесчинствовали анархисты. Тяжелой оставалась международная обстановка…
И все же главным в тот день было поражение мятежников под Мадридом. Успех защитников испанской столицы вселял бодрость, позволял надеяться на перелом в ходе событий.
В Валенсии я без труда разыскал советских добровольцев, прибывших раньше нас. Одним из первых, кого я увидел, был мой прежний начальник Ян Карлович Берзин.
По договору с Испанской республикой правительство СССР, выполняя свой интернациональный долг, направило сюда группу военных советников. Берзин являлся одним из старших советников.
Встреча за рубежом с советским человеком — всегда радость. Встреча с тем, кого безгранично уважал и любил, — . радость вдвойне.
Старик, как ласково мы звали Берзина, хотя ему было всего 40 лет, сразу меня узнал и, несмотря на огромную занятость, уделил несколько минут.
— Хотите в Мадрид? Не выйдет! Обстановка изменилась. Вас я оставлю здесь… Придется начинать с малого… К тому же под Мадридом фашисты понесли большие потери, морально надломлены. Оборона Мадрида с каждым днем совершенствуется, устойчивость ее быстро растет. Город становится неприступным для фашистов.
Прогноз Берзина оказался правильным. Фашисты не овладели Мадридом до конца войны. Однако на других участках фронта положение оставалось далеко не блестящим.
— Для вас важно и то, что сплошной линии фронта здесь не существует, — устало улыбнулся Ян Карлович.
Берзин не развивал свою мысль, но я его прекрасно понял: ходить в тыл фашистов будет относительно несложно.
