Прошло много времени с окончания его рассказа. Кайл молча перекатывал печенье по тарелке, время от времени поглядывая на Эйдена. Тот ушёл в себя глубоко и надолго, а когда вернулся, был, как всегда, собран и спокоен.
— Пошли спать. Теперь-то уж точно поздно. — Убрав всё лишнее со стола и выключив телевизор, Картер добавил: — Извини за эту истерику. Наверное, мне надо было это сказать…
— Разве это истерика? — невесело усмехнулся Кайл, направляясь за ним в комнату. — Ты даже ничего не разбил. И, извиняюсь, твой громкий голос сравним с моим тихим шёпотом.
— И правильно. Если бы скандалил ты, соседи бы сбежались.
— Когда я делал это в последний раз, соседи были уже опытные и просто покинули дом…
Погасив свет в спальне, они улеглись на свои кровати, стоявшие в метре друг от друга. Фабиан пытался заснуть, но исповедь друга не шла из головы. Несмотря ни на что, Эйден остался Эйденом, и Кайл был уверен, что больше об этом никто не узнает… Но один момент никак не давал ему покоя.
«Кто герой? Шон… — он закрыл глаза. — Чёрт, как же мне это знакомо…»
— Эйди. — Тишина. — Эйди!
— Ну что? — сонно ответили с соседней кровати. — Я только заснул.
— А я нет. — Побарабанив пальцами по прикроватной тумбочке, Кайл сказал: — Поговори с мелким.
— Не думаю, что это хорошая идея, — после паузы отозвался Картер. — Что я ему скажу?
— «Дорогой друг, ты меня достал. Не веди себя, как болван и придурок».
— Какой ты добрый. Со всеми так разговариваешь?
— Нет, только с вип-персонами. Между прочим, очень помогает.
Пересказав сожителю воображаемые переговоры с Шоном, которые почему-то закончились эпичной битвой, Фабиан тут же заснул. Решив отложить всё это на завтра, Эйден последовал его примеру.
========== Часть III. Глава III. Благословение грешницы ==========
Multum interest utrum peccare aliquis nolit aut nesciat.
Большая разница — не хотеть или не уметь согрешить.
Десятый мир,
Китай, Пекин (Бейджинг)
2025 год
Белоснежные шторы колыхались на ветру, похожие на пару танцующих привидений. Солнечный свет пробивался сквозь мягкую ткань и стелился по полу вместо ковра. В самом конце светового прямоугольника, отпечатавшегося на холодной плитке, сидела темноволосая девушка и медитировала. Ноги и руки застыли неподвижно в предначертанной позе, пальцы по-особому скрещены, глаза закрыты. Единственное, что могло отвлечь её — жар или холод. Жар солнца и холод земли.
После того как юных богинь распределили по мирам, Энджел попала в Китай — в страну, освящённую её матерью. Энджел никогда не знала полного имени её божественной родительницы: аборигены дали храму имя Ан Ли, ту же фамилию «Ли» присоединили к её имени. Скорее всего, истина далека от этих прозвищ и названий. И, более того, спрашивать запрещалось. Энджел не могла часто обращаться напрямую к своей матери.
Ан Ли олицетворяла луну, синий цвет и электричество. Наверное, ночной Бейджинг можно было описать этими тремя словами. Именно поэтому её божественная семья — дети, прислуга и ближайшие последователи — располагалась в одном из небоскрёбов столицы. Солнце садилось, и прямоугольник света медленно менял цвет и исчезал с пола. Вскоре комната погрузится в темноту, и Энджел закончит медитацию.
— Юная госпожа, — с порога послышался тихий голос. — Солнце село.
Небыстро открыв глаза, Энджел моргнула пару раз и поняла, где находится. Она встала на ноги и обернулась, поправляя традиционное китайское платье, расшитое драконами. Волосы девушка убирала в высокий пучок, так что узоры на спине были видны каждому. На пороге стоял один из жрецов Ан Ли.
— Спасибо, Чжу, — поблагодарила Энджел, не узнавая свой голос. Рядом с мамиными жрецами он всегда становился властным и высоким, что ей не очень-то нравилось. — Что-то ещё?
Чжу потупил взгляд.
— Вас зовёт госпожа…
Энджел понимала, почему её матери боятся. Ей самой старшая богиня внушала страх, и лишь мысль о том, что Ан Ли того же ранга, что и Таня, заставляла её не бояться. Странно даже представлять холодную величественную Ан Ли рядом с бесшабашной и немного сумасшедшей Таней, но когда дело доходит до силы и веры, они вполне могут потягаться друг с другом.
Ан Ли ждала её в приёмной комнате. Энджел никогда не была в личных покоях матери.
Небоскрёб на западе Бейджинга никак нельзя назвать храмом, но боги следовали современным тенденциям развития. Простые смертные думали, что здесь находится очередное скопление никому не известных офисов с пафосными названиями, но здесь жила богиня. По ночам луна отражалась в начищенном до блеска стекле.
Словно фарфоровые, руки женщины были сложены на коленях. Она одевалась так, чтобы соответствовать покорённой стране. На матери и дочери были одинаковые платья, отличающиеся лишь размером и цветом вышитых драконов. И Ан Ли позволяла себе распускать волосы, которые сейчас чёрным шёлковым полотном лежали на её плечах и спине.
Столкнувшись взглядом с глазами матери, Энджел увидела две бездонно-синих луны. Её собственные глаза больше напоминали два погасших солнца.
Погасших в память о её грехе.
