— Этот… эта персона… Молодой человек, полагая, что вам удастся выгородить его, вы сильно ошибаетесь. Он же действует, как шарлатан, всучивший чудодейственное снадобье от всех болезней простодушным жителям маленького городка, и рано или поздно…
Большой палец с силой ткнулся ему в ухо и начал поворачиваться. Дернувшись от дикой, невыносимой боли, Ричардсон ударился головой о боковое стекло и громко закричал, пытаясь нащупать клаксон.
— Только нажми на гудок, и я убью тебя! — прошептал голос.
Ричардсон убрал руку с руля. Незнакомец оставил ухо в покое.
— Вам нужно прочистить уши, приятель, — произнес сзади голос. — Весь палец перемазал серой. Ужас!
Уоррен Ричардсон, не выдержав, заплакал и никак не мог остановить слезы, стекавшие по толстым щекам.
— Пожалуйста, не причиняйте мне боль! Пожалуйста, очень прошу…
— Как я уже говорил, — ответил Санни, — все зависит от того, что вам нужно самому. Пусть другие болтают о… об определенных людях… это не ваше дело. Ваше дело следить за тем, что исходит из ваших уст. И думать, прежде чем открыть рот, когда снова появится парень из «Джорнал». Вы не должны забывать, как легко найти «информированный источник». Или как было бы неприятно, если бы вдруг сгорел ваш дом. Или сколько придется платить за пластическую операцию жене после того, как ей плеснут в лицо кислотой.
Незнакомец тяжело задышал, как хищник, преследующий жертву в джунглях.
— Или как легко перехватить вашего сынишку по дороге из детского сада.
— Только посмейте! — хрипло закричал Ричардсон. — Только посмейте!
— Я просто объясняю, что вам следует определиться с тем, чего вы хотите сами, — продолжал Санни. — Выборы — такая замечательная американская забава, верно? Особенно в год двухсотлетнего юбилея. Все должны радоваться. А такие тупые и
Он убрал руку. Задняя дверца открылась. Слава Богу! Слава Богу!
— Вам просто нужно все взвесить и определиться, — повторил Санни Эллиман. — Мы поняли друг друга?
— Да, — прошептал Ричардсон. — Но если вы рассчитываете, что Гре… что некой персоне удастся пробиться к власти подобным образом, то сильно ошибаетесь.
— Нет, — возразил Санни, — это вы ошибаетесь. Потому что все довольны всем. И не нужно себя противопоставлять всем.
Ричардсон не ответил. Вцепившись в руль, он чувствовал, как сильно ноет шея. Казалось, в окружающем мире уже не осталось ничего нормального, разве что часы на ратуше, показывавшие пять минут шестого. Свиные отбивные уже наверняка в духовке.
Незнакомец удалялся быстрым шагом, не оглядываясь. Его длинные волосы, развеваясь на ветру, падали на ворот рубашки.
Перед тем как исчезнуть, он крикнул:
— Палочки с ватными тампонами!
Ричардсона била дрожь, и он долго не мог унять ее. Первое внятное чувство, которое он испытал после ухода незнакомца, была ярость. Он уже собрался отправиться в полицию (управление полиции располагалось неподалеку от доков) и заявить о случившемся. Сообщить об угрозах расправы с семьей, о физическом насилии и о том, кто был инициатором.
Но зачем? Зачем рисковать? Он сказал этому бандиту чистейшую правду. Все, кто имел дело с недвижимостью в южной части Нью-Хэмпшира, отлично знали, что Стилсон пустился в опасную авантюру и наживался на операциях, которые обязательно приведут его за решетку, причем не когда-нибудь, а в весьма обозримом будущем. Его избирательная кампания — верх идиотизма! А теперь еще и запугивание! В Америке, тем более в Новой Англии, такое не может продолжаться долго.
Но пусть разоблачением займется кто-нибудь другой.
Кто не рисковал бы столь многим.
Уоррен Ричардсон завел машину и поехал домой, где его ждали отбивные. Он ничего никому не сказал. Пусть конец этому положат другие.
В один из ближайших дней после первого знаменательного успеха Чака Джонни Смит стоял перед зеркалом с электробритвой в руке и внимательно разглядывал себя. В последнее время его не покидало ощущение, что в зеркале отражается не он, а его старший брат. Лоб прорезали две глубокие морщины, а еще две залегли возле уголков рта. Особенно странно выглядела седая прядь, да и вообще волосы тронула седина. Казалось, все это случилось сразу, буквально за одну ночь.
Джонни вытащил шнур бритвы из розетки и перешел в гостиную, совмещенную с кухней.
«Купаюсь в роскоши», — подумал он и слегка улыбнулся.
Джонни стал чаще улыбаться и понемногу обретал душевный покой. Он включил телевизор, достал из холодильника бутылку пепси и сел смотреть новости. Вечером должен вернуться Роджер Четсворт, а завтра Джонни порадует его сообщением об успехах сына.
