К отцу Джонни ездил примерно раз в две недели. Эрб, очень довольный его новой работой, с неподдельным интересом слушал рассказы о Четсвортах, их доме в чудесном университетском городке, о проблемах Чака. Сам он рассказывал Джонни, как помогает Шарлин Маккензи в соседнем Нью-Глостере привести в порядок дом.
— Ее муж был отличным терапевтом, но по хозяйству ничего не умел, — говорил Эрб. Шарлин и Вера раньше дружили, но потом, когда Вера увлеклась одиозными религиозными течениями, они перестали общаться. В 1973 году муж Шарлин умер от сердечного приступа. — Дом разваливался на глазах, и надо было помочь. Я приезжаю туда по субботам утром, а вечером после ужина возвращаюсь. Не обижайся, Джонни, но готовит она лучше, чем ты.
— И выглядит тоже, — понимающе отозвался Джонни.
— Да, она, конечно, привлекательная женщина, но между нами нет
Но Джонни подозревал, что между ними все же
По телевизору Уолтер Кронкайт сообщал вечерние политические новости. Праймериз уже прошли, и через несколько недель должны состояться партийные съезды. Судя по всему, демократы выдвинут кандидатом в президенты Джимми Картера, а вот у республиканцев Форд не на шутку сцепился с Рональдом Рейганом, бывшим губернатором Калифорнии и ведущим телесериала «Театр “Дженерал электрик“». Их совершенно равные шансы на выдвижение побудили журналистов подсчитывать голоса отдельных выборщиков. В одном из своих редких писем Сара Хазлетт писала: «Уолт молит Бога (и вообще всех святых), чтобы победил Форд. Он баллотируется сейчас в сенат штата и рассчитывает, что при победе Форда пройдет «паровозом». По его словам, в Мэне у Рейгана нет никаких шансов».
Работая в закусочной в Киттери, Джонни пару раз в неделю обязательно ездил в Дувр, Портсмут и другие города Нью-Хэмпшира. Там перебывали все кандидаты в президенты, и это давало отличную возможность посмотреть на них вблизи без того царственного антуража, который окружит победителя президентской гонки. Эти поездки превратились в своеобразное хобби, правда, в силу своей специфики недолговечное. После окончания первых в стране праймериз в Нью-Хэмпшире кандидаты переберутся во Флориду, даже не бросив прощального взгляда. И немало из них распрощаются со своими политическими амбициями на полпути между Портсмутом и Кином. Раньше Джонни, абсолютно равнодушный к политике, не следил за ней, разве что во время вьетнамской войны. Однако в период реабилитации, после расследования в Касл-Роке, всерьез увлекся политической жизнью, причем его дар — или проклятие — сыграл в этом немаловажную роль.
Джонни пожимал руки Моррису Юдоллу и Генри Джексону. Фред Харрис похлопал его по спине, а Рональд Рейган отработанным жестом политика встряхнул ему руку и сказал: «Приходите на избирательный участок. Нам нужен ваш голос». Джонни кивнул, решив оставить мистера Рейгана в заблуждении относительно своих политических пристрастий.
Он почти пятнадцать минут разговаривал с Сарджентом Шрайвером в вестибюле гигантского торгового центра «Ньюингтон-Молл». Шрайвер, аккуратно подстриженный, благоухал одеколоном, но держался довольно неуверенно. Его сопровождали помощник с полными карманами рекламных листовок и агент Секретной службы, украдкой ковырявший прыщик. Шрайверу явно льстило, что его узнают. Когда Джонни прощался, к Шрайверу подошел какой-то мужчина, баллотировавшийся в некий местный орган власти, и попросил расписаться в списках тех, кто поддерживал его кандидатуру. Шрайвер с удовольствием выполнил просьбу.
Кое-что о претендентах Джонни узнавал, правда, ничего особо примечательного. Казалось, рукопожатия и похлопывания по плечу стали для них привычным ритуалом, а их истинные чувства скрывались как за ширмой из плексигласа. Он видел всех кандидатов на президентский пост и прикасался ко всем, кроме президента Форда, но только однажды испытал «озарение», сравнимое с тем, что произошло в случае с Айлин Магоун и Фрэнком Доддом.
Это случилось в четверть восьмого утра в Манчестере, куда Джонни добрался на своем стареньком «плимуте». После ночной смены, продолжавшейся с десяти вечера до шести утра, он, конечно, устал, но мягкий рассвет был так хорош, что ему не хотелось проспать его. К тому же Джонни нравился Манчестер с его узкими улочками, старинными кирпичными домами и готическими строениями ткацких фабрик. В то утро Джонни не собирался охотиться за очередным политиком и хотел просто покататься по еще пустынным улицам, а когда проснувшиеся жители нарушат очарование тихого февральского утра, вернуться в Киттери и немного поспать.
