Мёртвая зона полностью

— Трудно сказать. Мне очень не хотелось бы полагаться на волю случая. Экзамены — всегда стрессовая ситуация. Если он запаникует, его может «заклинить», и тогда не избежать серьезной психологической травмы. А вы не думали отправить его на год в хорошую частную школу, где готовят абитуриентов к поступлению в колледж? Например, Питсфилдскую?

— Такая мысль появлялась, но, если честно, я счел это самообманом и желанием отдалить то, чего все равно не миновать.

— Вот это как раз и усугубляет проблему для Чака. Он чувствует себя загнанным в угол: или пан, или пропал.

— Но я никогда не давил на Чака.

— Сознательно — нет, я знаю. И он знает. С другой стороны, вы — богатый и успешный человек, а колледж закончили с отличием. Мне кажется, у Чака такое ощущение, будто ему предстоит отбивать мяч, посланный Хэнком Аароном, лучшим хиттером за всю историю бейсбола.

— Я не могу изменить этого, Джонни.

— Думаю, год на подготовительных курсах, проведенный вдали от дома, поможет ему обрести уверенность. И еще он хотел бы поработать на одном из ваших предприятий следующим летом. Если бы он был моим сыном и это были мои фабрики, я разрешил бы.

— Чак хочет этого? Но почему он сам мне об этом не сказал?

— Боится, что вы сочтете его лизоблюдом.

— Он так и сказал?

— Да. Чак считает, что практический опыт принесет ему пользу в будущем. Парень хочет пойти по вашим стопам, мистер Четсворт. В свое время вы обошли немало серьезных соперников. И проблемы Чака с чтением объясняются во многом именно этим. Его начинает бить нервная дрожь, как новичка перед началом охоты.

В определенном смысле Джонни покривил душой. В разговорах Чак смутно намекал на это, но никогда не говорил так открыто, как представил Джонни его отцу. Во всяком случае, сам он этого не озвучивал. Однако Джонни иногда прикасался к нему и получал соответствующие сигналы. Он видел, какие фотографии Чак хранил в бумажнике и как относился к отцу. И есть кое-что, о чем Джонни никогда не скажет этому хорошему, но суховатому человеку, сидящему напротив. Чак боготворил своего отца. За внешней бесшабашностью, очень похожей на уверенность в себе Роджера, скрывался тайный страх Чака не оправдать надежд и не стать сыном, достойным отца. Десять процентов акций пришедшей в упадок ткацкой фабрики Роджер превратил в текстильную империю Новой Англии. Чак считал, что любовь отца основана на его уверенности в том, что его сын способен свернуть горы. Стать спортивной звездой. Попасть в престижный колледж. Читать, наконец.

— Вы уверены, что все обстоит именно так? — спросил Роджер.

— Абсолютно! Но мне не хотелось бы, чтобы Чак когда-нибудь узнал о нашем разговоре. Ведь я поделился его тайнами! И не сомневайтесь, что все это правда!

— Хорошо. Мы с женой и Чаком поговорим о частной подготовительной школе. А пока возьмите. Это — вам. — Роджер вытащил из заднего кармана белый конверт и передал Джонни.

— Что это?

— Откройте и посмотрите.

Джонни распечатал конверт. Там оказался чек на пятьсот долларов.

— Послушайте… я не могу это взять.

— Можете и возьмете. Я обещал вам премию в случае успеха, а свои обещания я выполняю. Перед отъездом вы получите еще один чек.

— Послушайте, мистер Четсворт, я просто…

— Тсс! Послушайте, что я вам скажу, Джонни…

Роджер подался вперед, и на его губах заиграла едва заметная улыбка. И за его вежливостью Джонни вдруг увидел того настоящего человека, благодаря которому появились и этот дом, и огромный участок, и бассейн, и фабрики. И конечно, страх перед чтением у сына, судя по всему, не что иное, как самый обыкновенный истерический невроз.

— Мой опыт свидетельствует о том, что девяносто пять процентов всех людей на Земле — инертная масса, Джонни. Один процент составляют святые, и еще один — полные кретины. Оставшиеся три процента — это люди, у которых слова не расходятся с делом и кто умеет добиваться своего. Я отношусь к этим трем процентам, и вы тоже. Вы заработали эти деньги. У меня на фабриках люди зарабатывают по одиннадцать тысяч долларов в год, если не только валяют дурака. Я понимаю, как все устроено в мире и что им движет. Топливная смесь состоит на десять процентов из высокооктанового компонента и на девяносто — из всякой дешевой дряни. А вы — не дешевка. Поэтому уберите деньги и в следующий раз оценивайте себя дороже.

— Хорошо, — согласился Джонни. — Не скрою, мне есть, на что их потратить.

— Счета за лечение?

Джонни взглянул на Роджера Четсворта, и его глаза сузились.

— Мне все известно о вас, — пояснил Роджер. — Неужели вы думаете, что я доверил бы заниматься с сыном первому встречному?

— Так вы знаете, что…

— Вас считают ясновидящим или кем-то вроде этого. Вы помогли распутать дело в Мэне. По крайней мере если верить газетам. В прошлом январе вы собирались приступить к работе в школе, но совет от вас шарахнулся как от прокаженного, едва ваше имя замелькало в газетах.

— Так вы знали? И давно?

— С самого начала.

— И все равно наняли меня?