Едва он произнёс эти слова, как впереди замелькали тёмные силуэты, донеслись неясные звуки. Из-за работающих танковых двигателей расслышать было невозможно, но Павел и так понял, в чем дело. Из боковой стены в тоннель вошли моры. Роботы чётко повернулись, первая шеренга стала на колени, вторая осталась стоять. Всё манёвры были проведены так слаженно и чётко, как будто моры получают команды из единого центра. Павел опрометью бросился за корму танка. Стрелок замешкался и первый залп раздался со стороны роботов. Град снарядов и пуль обрушился на головной танк. От грохота заложило уши, осколки и мелкие камни посыпались дождём. Толстая броня "абрама" буквально расцвела бутонами разрывов. Башня и носовая часть словно покрылась многочисленными язвами - так много было попаданий. Всё надстройки на корпусе, пулемёт и многоствольную мортиру снесло, как игрушечные домики ураганом. От плотного непрерывного огня броня буквально истаивала, словно ледяной домик на солнце. Несколько гранат попало в гусеницы. Стальные траки брызнули осколками, ведущие колёса стали разваливаться на куски, потом их вовсе вырвало с "мясом" и забросило далеко назад.
Павел лежал ничком, уткнувшись лицом в каменный пол. Выбрал момент, поднял голову. Рядом падает вырванный с корнем башенный пулемёт "Браунинг". Железная конструкция весом в несколько десятков килограмм врезается в пол буквально в сантиметре от головы. От удара патронная коробка разрывается по швам, жёлто-красные патроны сыпятся, как яркие бусины, пулемётная лента тянется мёртвой змеёй. По инерции станину разворачивает, длинный ствол чертит полукруг, белые искры бьют фонтаном, пол брызжет каменной крошкой. Павел едва успевает увернуться, как на то место, где он только что лежал, словно попадает очередь мелких пуль. Это небольшие блестящие шарики. Разбитый подшипник выстрелил, как картечью. Наконец, перекрывая непрерывный грохот, стреляет танковая пушка. В замкнутом пространстве тоннеля звук оглушил и вдавил в землю. Тотчас раздался взрыв, стены затряслись, посыпался песок, кое-где обвалились потолочные плиты. Следом за пушкой загрохотал спаренный пулемёт. Тёмный, пыльный тоннель наполнился визгом пуль, стуком и треском, по броне забарабанили горячие гильзы.
... затвор лязгнул последний раз, загоняя пустоту в ствол, пустая пулемётная лента падает на пол. Мешок гильзоприемника раздулся, словно зад упившегося кровью лесного клопа. Иссечённое осколками лицо пулемётчика склонилось на грудь, мокрая от пота прядь волос тихонько шевельнулась, тронутая движением дымного воздуха, громко воет вентиляция. Танковая броня не выдержала напора, башня и корпус испещрены пробоинами, сквозь дыры внутрь попадает наружный свет. Весь экипаж уже погиб, только наводчик оставался жив и стрелял, пока были силы. За его спиной, в отделении для снарядов, тоненькой струйкой поднимается дымок ...
Стрельба стихает. Уничтоженный танк представляет собой грустное и красивое зрелище. Сорванная гусеница валяется поодаль, железные колёса вывернуты, блестят сколы и разломы. Танк наклонён вперёд и вправо, словно корабль, севший на мель. Башня искривлена, ствол опущен и смотрит в землю. Из многочисленных пробоин поднимается дым, на землю тонкой струйкой льётся машинное масло и вонючая солярка. Кажется, будто умирающая машина истекает кровью, ещё дышит, но это уже агония. Павел поднимается с земли, бросает взгляд на изуродованный танк. Из полуоткрытого люка на башне осторожно выбираются наружу клубочки чёрного дыма. Павел хочет подняться наверх, но его опережает Солидус.
- Возможно, ещё живы! - произносит он и запрыгивает на броню.
Пальцы сжимают рукоять, изо всех сил тянет на себя тяжёлый люк. Круглое отверстие плюется облаком дыма, показываются языки пламени. Солидус отшатывается, смотрит внутрь. То, что удалось увидеть, заставило побледнеть. Поворачивает голову, побелевшее лицо спокойно, равнодушно, даже как-то сонно, сообщает:
- Боекомплект горит.
- Надо срочно сматываться, - в тон ему отвечает Павел и пожимает плечами - мол, это и козе понятно!
Рядом стоит Ледатр, глядит круглыми глазами.
- И вы так спокойно говорите? Да вы оба контуженные!
Солидус спрыгивает с башни, подкованные каблуки врезаются в пол, словно припечатывают, мелкие камешки разлетаются брызгами. Всё трое бросаются прочь, но дорогу обратно перегораживает второй танк. Экипаж хотел помочь товарищам, обошёл головную машину справа, но их танк тоже попал под убийственный огонь. Несколько снарядов попали в основание башни, туда, где она крепится к корпусу. Взрывы уничтожили поворотный механизм, башню повернуло, ствол перегораживает тоннель, как шлагбаум. Противотанковые гранаты сорвали гусеницу, опорные катки, всё это валяется на полу, ещё больше загораживая проход. А самоё главное - второй танк тоже пылает.
