Павел отводит правую руку назад и со всей силы бьёт кулаком. От удара бетон крошится и с шорохом сыпется на ноги. Руку простреливает острой болью от кисти до плеча и Павел понимает, что защитным функциям бронекостюма очень скоро придёт конец. Цепляется за выступ, подтягивается на одной руке, упирается ногами и хватается за следующий выступ. Когда правая нога надёжно становится в пробитую кулаком дыру в бетоне, а рука намертво сжимает край пролома, останавливается на короткий отдых. Экран заметно потускнел, индикатор питания показывает, что энергия исчезает с катастрофической быстротой. Впрочем, Павел и без приборов чувствует, как тяжелеет броня и всё труднее становится дышать. Он делает несколько глубоких вдохов, следует рывок, от которого трещат мышцы, но колено левой ноги успевает зацепиться за край пролома. Следующий рывок и неповоротливое тело в тяжёлых доспехах с шумом падает на крошево камней. Павел облегчённо вздыхает - он в проломе! Пошатываясь от усталости, медленно бредёт в полной темноте, тускнеющий сканер показывает бледно голубые провалы, которые Павел старательно обходит - если свалится, не хватит сил выбраться оттуда. Пещера неожиданно раздваивается. Павел растерянно останавливается. Откуда-то сверху льётся слабый свет, Павел поднимает голову. Через грязное забрало почти ничего не видно. Коротко щёлкает застёжка, щиток поднимается на уровень лба, холодная, влажная смесь воздуха, влаги и отвратительного запаха сероводорода обдувает лицо. Высоко над головой виден небольшой светлый квадрат. Это верхний уровень подземелья, откуда он свалился из-за проклятого крэйга. Глубина колодца не менее тридцати метров, это почти девятиэтажный дом.
Павел ощупывает стены - всё тот же бетон, старый, растрескавшийся и хрупкий. Почти нет выступов, торчащих прутьев арматуры, не говоря уже о железных скобах заброшенной лестницы. Даже со здоровой рукой и исправным бронекостюмом было бы невозможно подняться по отвесной стене на такую высоту. Положение почти безвыходное. Павел обессилено прислоняется к шершавой стене, глаза закрываются сами собой. В полной тишине проходит несколько минут. От нестерпимой вони начинает кружиться голова. Павел поднимает руку, лёгонько шлёпает двумя пальцами по забралу. Щиток послушно возвращается на место. Сквозь опущенные веки чувствуется свет. Павел открывает глаза и с удивлением видит, что индикаторы энергии наливаются успокаивающим зелёным светом, лицо слабо обдувает свежий воздух, рентгеновский сканер, ещё недавно умирающий и тусклый, горит ярким, пронизывающим светом. Павел скосил глаза на линию приборной панели - ни одного красного огонька! Похоже, компьютерная система каким-то образом восстанавливается за счёт резервного источника питания. Перезагрузилась, что ли?
- Надо было лучше читать инструкцию, Паша, - пробормотал он про себя, сокрушённо качая головой. - Ведь сколько раз тебе говорили - учи мат. часть!
Однако левая рука по-прежнему висит плетью и нечего думать подняться до уровня девятого этажа. Недолго думая, Павел шагнул к проходу справа, но внезапно из чёрного отверстия раздался странный шелест и потрескивание. Слева послышались частые постукивания о камень, как будто подкованная сороконожка торопится на выход. Павел отступил назад, прижался к стене. По спине пробежал холодок нехорошего предчувствия - похоже, он опоздал с отступлением и сейчас ему предстоит встреча с местными обитателями, желающими закусить свежими останками глумов. Из левой пещеры появились странные существа с множеством лап, похожие на нечто среднее между пауком и крабом. Каждое размером с блюдце, впереди устрашающего вида челюсти и пара клешней. Лапок столько, что кажется, будто под брюшком шевелится много-много тонких чёрных косичек с раздвоением на конце. Всмотревшись, Павел узнал этих существ - точно такие сожрали убитого мутанта змеечеловека. Теперь тысячи пожирателей падали устремились в колодец с мёртвыми глумами. Мелькнула мысль - может, пронесёт и прожорливые твари не обратят внимания на него? Справа, почти напротив вытянувшегося в струнку Павла, из пролома в стене неторопливо выбрался громадный, как водный велосипед, сухопутный скат. Треугольная морда опустилась почти к самой земле, раздался стрёкот и щелчки, будто тварюка начала грызть камни, загнутый хвост с острым клювом на конце угрожающе нацелился в человека. По бугристой спине ската пробежали бледные искорки, фосфоресцирующие пятна вспыхнули нехорошим фиолетовым огнём.
Такую здоровенную гадину Павел видел впервые. Он знал, что костяной клюв не пробьёт нагрудную броню, но электрический разряд у ската такой величины настолько силён, что он просто сгорит в собственных доспехах, как черепаха в панцире. Однако скат не спешит нападать. Сильный запах крови убитых глумов будоражит и привлекает его гораздо больше, чем неподвижная фигурка двуногого существа ...
... - Идём вперёд и прибьём гадину! - мрачно произнёс Солидус.
