Павла швыряет на землю с такой лёгкостью, словно он деревянный чурбак, смытый морским прибоем. Тело в бронированном скафандре до половины погружается в жидкую дрянь, которой обильно залит пол. По броне скользят острые когти, что-то или кто-то непрерывно стучит, треплет, рвёт на куски. Возрастающая тяжесть вдавливает в пол, Павел не может пошевелить ни рукой, ни ногой, несмотря на все усилия. Кажется, что ещё чуть-чуть и броня не выдержит, экзоскелет рассыплется и от неимоверной тяжести Павел выдавится из бронекостюма, как зубная паста из тюбика. Внезапно тяжесть исчезает, шум стихает. Павел чувствует, что лежит на дне ямы, над ним толща грязи. Анализатор внешней среды показывает, что не грязь. Это фекалии, жидкие, водянистые, свежие. « Слава Богу, что не чую»! – непроизвольно возрадовался он. Медленно, как водолаз на большой глубине, становится на корточки, поднимается. Лавины вонючей дряни текут по броне, густеющие фекалии отваливаются кусками, с чавканьем падает в родную жижу на полу. Дерьма по пояс. Лицевая панель замазана наглухо. На внутренней стороне ярко сияют буквы и цифры, характеризующие текущее состояние всех систем бронекостюма, здоровье человека. Всё отлично! « Да ёпрст…! Ну и что теперь? Всё говном забито, ни хрена не видать! – злобно бормочет Павел, безуспешно пытаясь вытереть стекло окованной железом перчаткой, - это же мыши, обыкновенные летучие мыши. Только большие и много срущие».
Понял, что попал в колонию летучих мышей, как только увидел оскаленную морду на стекле. Только если обыкновенные мыши маленькие и совсем не страшные, эти огромные, размером с откормленного кота каждая. Их называют летучими собаками, потому что морды похожи на собачьи. Кое-как расчистил лицевую панель. Сквозь мутное стекло проступили оскаленные морды летучих собак, что сидят вниз головами совсем рядом, на карнизе. Только сейчас заметил, что стандартное ночное зрение не работает. На шлеме горит фонарь, тусклый коричневый свет даёт возможность видеть. Собаки старательно загораживаются кожистыми крыльями от света, маленькие глаза горят красным. Раздаётся громкое хлопанье множества крыльев. Сразу несколько тысяч собак срываются со стен и громадная стая исчезает в темноте. С противоположного края пещеры – там выход - слышится рычание. Низкое, вибрирующее, явно не собачье. Павел оборачивается, но заляпанный дерьмом фонарь светит слабо, ничего не видно.
- Чёрт, зрение… - бормочет Павел и тотчас на лицевой панели загорается надпись: гамма-зрение исправно.
- Давай! – кричит он.
Подземелье заливает мёртвым бледно-голубым светом. Камни, стены, пол становятся прозрачными, темнота сгущается только в глубине, где ослабевают гамма-лучи. Мир становится призрачным, нереальным. Впереди, на фоне тёмного овала прохода, видна знакомая фигура мора. Словно выходец из потустороннего мира, с чётко видимыми костями, укрытый мутной плёнкой металлокожи, мор стоит враскорячку, ожидая человека. Это он орал, как ненормальный, летучих собак напугал. Недолго думая, Павел поднимает руку, пальцы сжимаются в кулак, кисть чуть опускается. Звучит мысленная команда и … ничего не происходит. Всё три пулемётных ствола даже и не думают стрелять. Павел напрасно трясёт рукой, в голос приказывает открыть огонь – ничего. Компьютер молчит, на панели никакой надписи. Гранатомёт на левой руке тоже отказал. Оскальзываясь в жидкой, вонючей каше мышиных экскрементов, Павел идёт вперёд. Мор по-прежнему стоит на проходе, не выказывая ни малейшего желания приближаться к фекальному озеру в центре пещеры. Павел в тайне надеялся, что глупый мор кинется в атаку и лишится преимущества в быстроте – на скользком полу не больно-то распрыгаешься. Вместо этого мор ждёт, когда человек подойдёт ближе, что бы убить одним быстрым ударом.
