- Машенька, тебе со мной нельзя. Останься здесь, тут безопасно.
- Ни за что! Мне страшно одной. И потом, мёртвый дедушка … Нет и не уговаривай меня. Я еду с тобой, - твёрдо заявила девушка.
- И чем ты мне поможешь? Только отвлекать будешь.
- Ворота открывать. Отдай записку!
Павел молча указал пальцем на нагрудный карман комбинезона – у тебя, мол.
- Вот видишь, уехал бы без меня и всё, попал! Я остаюсь, - произнесла Маша голосом прокурора.
На лице Павла появилось выражение фальшивого восторга, из-под полуопущенного забрала раздался тяжёлый вздох. Он пожал плечами, глаза поднялись к потолку – прости меня, Господи, ты же видишь, что я не хотел. Двигатель угрожающе затрещал, колёса крутнулись на месте и дрезина покатилась по рельсам. Павел взглянул на счётчик радиации – прибор показывает, что уровень достаточно высок, чтобы считать его естественным фоном. Значит, ракеты с « грязными» двигателями везли здесь. Надо торопиться. По самым приблизительным подсчётам, с момента выезда прошло больше суток. За это время можно уехать очень далеко и без спешки подготовить старт. Конечно, флот вряд ли пропустит момент пуска, но всё же шанс проскользнуть мимо радаров есть – никто не ждёт ракетно-ядерного удара. Если по случайности или обычной безалаберности пропустят ракету, то будет беда. Взрыв заряда мощностью в десятки мегатонн на небольшой высоте уничтожит всё живое в радиусе сотен километров. Первый подорвут на подлёте к кораблям, второй полетит дальше и шарахнет над сушей. Мало не покажется!
Колёса стучат по рельсам, мелькают осветительные лампы, стены несутся мимо серой полосой. Так всё тихо и спокойно, что Павел стал беспокоиться. А вдруг мину подложили? Сейчас как бахнет! Павла аж передёрнуло, как представил разлетающиеся в разные стороны обломки дрезины и мелкие окровавленные кусочки мяса – это всё, что останется от двух человек. «Да нет, какие на хрен мины! – с раздражением на самого себя подумал он. - Ну откуда тут противотанковые мины возьмутся? Да и не умеют яйцеголовые химики-физики с ними обращаться. Бред полный. Вот разве что разобрать рельсы или ещё как нагадить – это да, могут». Сбросил скорость, включил на полную мощность прожектор. Девушка заметила странные манипуляции, затеребила рукав:
- Мы разве не торопимся?
- Ещё как, - ответил Павел, - но на дороге могут остаться сюрпризы. Если слетим с катушек, набегаемся, так что надо осторожней.
Примерно через полтора километра дорога стала поворачивать. Павел ещё снизил скорость, погасил свет. Когда до окончания поворота осталось совсем мало, остановился. Показал Маше, как управлять дрезиной, приказал сидеть тихо, а сам отправился вперёд. Сразу за поворотом тоннель вытягивается в струну и тянется, сколько хватает глаз. Павел осторожно выглядывает, идёт вдоль стены. Прямо перёд ним шкаф распределительного щита. Он загораживает обзор, Павел делает шаг влево и тотчас металлический ящик буквально разлетается на куски. Сразу несколько десятков мелкокалиберных снарядов врезаются в шкаф, от взрывов трясётся земля, целый рой трассирующих пуль запоздало крошит бетон, рвёт на мелкие кусочки провода. Свет меркнет в облаке пыли, с потолка дождём сыпятся осколки бетона, стекла, падают куски арматуры.
Павел мгновенно падает на землю. Огонь не стихает несколько минут, в тоннеле буквально не остаётся ни одного целого квадратного сантиметра. Мусор и обломки засыпают землю толстым слоем, даже рельс не видно. Едва грохот стихает, Павел осторожно поднимает голову. Его засыпало полностью, почти похоронило в крошеве камней и песка. В инфракрасном свете хорошо видно, что в двухстах метрах отсюда четверо моров изготовились к стрельбе. Пулемётные стволы горят ярким оранжевым цветом, но запасные тёмные, холодные. Значит, боекомплект почти цел. Медленно, не спуская глаз с неподвижных моров, ползёт обратно. Роботы прекрасно видят его, но не стреляют. Понимают, что бесполезно. Только один зашевелился. Прямоугольная туша с тяжёлыми пулемётами на плечах до половины высунулась из-за укрытия, лазерные прицелы горят холодным вишнёвым светом.
