Май Тангерес охотно согласился. Отвлёкшись на происходящее снаружи, он упустил из виду беднягу Селена, которого ещё недавно искренне называл другом. Потеряшка выглядел плохо. Потухший взгляд был устремлён вперёд, но всякий интерес к жизни успел из него выветриться. Май ощутил, как пополз из глубин организма огонёк: жаркий, но неприятный — чувство вины. Обещал заботиться и защищать, а сам увлёкся второстепенными, в сущности, исследованиями. Альянс тут знают: в этом убедились ещё на бетонном поле, когда аборигенный сканер так охотно ухватился за электронные денежки. Всё прочее способно подождать. Следовало сразу ехать в отель, а не кататься по скучным улицам, изучая местную разновидность всеобщего помешательства. Подумаешь, в шлемах все ходят. Без оружия — вот в чём хлеб!
Демон ощутил, что если бы его кожа не загрубела от солнца и ветров дальних странствий, он бы покраснел: двух охламонов вечно ругает, а чем сам лучше? Селен молчит: готов преданно терпеть неудобства, но далее тренировать его стоицизм — уже жестокость.
Май быстро огляделся. Гостиница нашлась чуть дальше, там, где улица поворачивала. Название было на местном наречии, но поблёскивает сбоку символ Конвенции — ещё одно доказательство, что её здесь чтут.
Обширный вестибюль производил впечатление той же пустоты, что и улицы. Май сразу отметил, что обстановка хорошего качества и выдержан стиль, но выглядит всё неживым и помпезным, словно сделано не для людей, а для отчётности. Даже мраморный пол вместо задуманной прохлады давал ощущение холода. В сумрачной глубине зала кресла и диваны обозначали пространство для отдыха, хотя неживая геометрия линий лишила это место всякой привлекательности.
Май вполне успел оглядеться, пока осторожно вёл ослабевшего Селена, через стылый вакуум холла. Он подумал, что и еда здесь наверняка безжизненна, значит, беспокойные нахлебники опять начнут ворчать и скандалить. Как бы их бросить насовсем, чтобы ушиблись побольнее?
За стойкой сидел живой человек, но голова его опять скрывалась в шлеме. Гости решили, что перед ними мужчина, хотя в этой реальности сложно оказалось различить людей по половому признаку: очень уж одинаково болтались на всех мешковатые одежды. Служащий отеля молчал, дожидаясь, пока заговорят посетители: им ведь что-то надо, а не ему.
Май Тангерес спросил четыре комнаты и на стойке появились четыре карточки-ключа. Каждое движение этого мужчины выглядело привычно заторможенным, как у робота, давно отслужившего свой век. Затем его пальцы вяло указали на выступ сканера и, когда демон послушно приложил к окошечку браслет, облегчённо улеглись обратно на стойку.
Май забрал ключи и поспешно двинулся к лифту. Селен всё тяжелее повисал на его руке. Опасно падать в обморок, не разобравшись, каковы в реальности карантинные законы: можно огрести грустные последствия. Май спешил. К счастью, наверху тоже оказалось пусто, по коридору, где путешественники отыскивали свои комнаты прошли всего два человека. Шлемы на головах и размеренные движения уже как-то перестали оскорблять фантазию. В какой-то степени хорошо, что люди здесь безразличны. Мало интересуясь заботами Оливина и Эсы, Май втащил в номер свою обузу и уложил на постель. Селен пролепетал еле слышные слова благодарности. Ему, видимо, стало легче, когда голова коснулась подушки. Глаза закрылись. Сон для найдёныша — лучшее лекарство, и Май решил сделать всё возможное, чтобы его подопечный как следует отдохнул. Селен задышал ровнее. Демон заботливо снял с него обувь, вынул из сундука одеяло. Хорошо бы, конечно, найти врача. Ещё лучше вначале понять, что здесь происходит. Кое-какие мысли у Мая уже появились. Он внимательно обследовал комнату и вскоре обнаружил искомый предмет: если все здесь ходят в шлемах, наверняка они найдутся и в номере. Разглядев приспособление вблизи, Май быстро сообразил, что тут к чему. Надеть шлем на собственную голову он не мог: во-первых, помешали бы рога, во-вторых, от прямого контакта с головой демона в боевой модификации точные, да и не очень приборы вполне способны были сгореть в угольки.
Май хотел отправиться на поиски объекта для вивисекции, но передумал. Зачем? Достаточно спокойно подождать, и либо один из двух приблудышей, либо оба сразу неизбежно возникнут в поле зрения. Так и случилось. Роль жертвы досталась Оливину. Страж явился первым.
— Надень! — велел Май, протягивая шлем небожителю.
— Зачем? Мне и так не дует.
— Боишься?
— Чего мне, бессмертному, бояться?
Оливин прочно утвердился в кресле и, по примеру демона, вытянул на середину комнаты скрещенные ноги. Высокомыслящие оценивающе посмотрели друг на друга. Май улыбнулся, показывая острые зубы — ещё одна из комплектующих боевой модификации. Оливин прекрасно понимал, что могут заставить и силой: куда ему хрупкому и небесному против этой машины для уничтожения любых возможных препятствий? Хорошо, если мордой по столу не повозят. Морда, конечно, заживёт — ей не впервой, но без компании тёмного марга застрять здесь можно надолго, а мир этот Стражу решительно не нравился.
