— Я, конечно, не специалист, — ответил Май, — но по моим представлениям на войне обстреливают противника, а не вырубку с горами мусора и болотом посредине. Или здесь решили таким нетривиальным способом очистить окружающую среду?
— Это я виноват! — сказал Оливин, рассеянно вытирая лицо, точнее, размазывая по нему грязь. — Простите, ребята! Тот офицер предупредил меня, что намечаются маневры, а я отнёсся к его словам без должного внимания.
— Маневры? — переспросил Май. — Я всегда думал, что это та же война, только понарошку, то есть стреляют опять же в противника, но игрушечными снарядами.
— Играл в детстве? — полюбопытствовал Оливин.
— К делу не относится! Здесь вгоняют в грязь настоящие боеприпасы! Я сам видел и компьютер со мной согласен. Зачем? Болото объявило войну, или войну объявили болоту?
— Может быть, срок годности снарядов вышел? — предположил Селен. — И здесь так избавляются от лежалого товара? Палят для тренировки…
Машина слегка дрогнула, и потеряшка испуганно умолк.
— Один из зондов вернулся! — пояснил Май. — Сбросит добытое, потом посмотрим.
— Они, наверное, тренируют этих, как их — артиллеристов! — высказал ещё одну догадку Оливин. — Или для этого тоже используют игрушечные снаряды?
Май покачал головой, чувствуя неудержимое желание рассмеяться:
— Зачем мы обсуждаем детали, если ни один из нас ничего не смыслит в целом? Бред!
— А где мы? — спросил Селен, нервно оглядываясь. — Почему вокруг всё белое?
— В облаке! — ответил Май.
Ответ не вполне честный, но так спокойнее. Машина спрятана от недобрых взоров — вполне достаточно на первое время.
— Парень ранен? — спросил Май.
Он пристальнее всмотрелся в лицо, заляпанное грязью, и теперь сообразил, почему Оливин разобрался с полом человека раньше, чем содрал бесформенное тряпьё: нижнюю часть лица болотного жителя прикрывала борода. Май невольно тронул собственный подбородок: марги вывели растительность с физиономий давным-давно за полной её ненадобностью. Сородичи Селена тоже как-то решили эту задачу, поэтому ни одному из троих не приходилось бриться. Здесь живут люди как люди, если не считать баночно-бутылочного помешательства. Всё у них, как у людей.
— На удивление цел! — ответил Оливин.
Май вспомнил, что действительно задавал вопрос и сообразил о чём. Страж продолжал:
— Несколько царапин и синяков я не считаю. Безумный бег под снарядами довёл организм до предела — это было опаснее для жизни. Твой комплекс отлично справился. Грамотная система, надо сказать.
— Спасибо. Насколько я понимаю, он спит, и расспросы придётся отложить на будущее. Откуда он взялся там под снарядами, вот что я хотел бы выяснить в первую очередь.
— У тебя зонд вернулся. Возьми и посмотри, что он успел наработать.
— Твоя правда!
Май повернулся к пульту. Его раздражала ужасающая грязь в кабине, но запустить систему очистки возможно лишь выгнав всех наружу — придётся потерпеть. Притихшая Эса беспокоила тоже, равно как и кошка: а ну как придёт в себя и начнёт метаться в тесном пространстве? Кошка, а не Эса. Тут на людей не знаешь, как полагаться, что спрашивать с животных? Май постарался отодвинуть тревоги на периферию сознания. Зонд начал работу до артобстрела, и местность появилась на экране в первозданном виде. Май сразу заметил, что мусор и здесь образует что-то вроде узора. Возможно, в него и целились стрелки из пушек? Ладно, это их проблемы.
На краю полигона Май обнаружил клочок пространства, очищенного от хлама. В середине — маленький домик. Поскольку другого жилья в окрестностях не наблюдалось, резонно было предположить, что бородатый человек появился оттуда. Когда начали падать снаряды, любой убежал бы, плохо понимая, куда спешит и зачем.
Машина опять слегка дрогнула: вернулся второй зонд, и Май осмотрел то же место после артиллерийской обработки. Домик, как ни странно уцелел, хотя две воронки устроились в опасной близости — темнели вывороченной землёй. Снаружи ещё палили и оставался шанс, что в другой раз прицелятся точнее, так что Май счёл полезным ещё немного повисеть в облаках, пережидая забавы военных. Вряд ли их боезапас бесконечен.
Май присмотрелся к Эсе. Амазонка успокоилась. Слёзы высохли. Комок из кошки и полотенца тоже затих. Оливин, убедившись, что пострадавший окружён заботой Селена, повернулся к девушке.
— Давай введём малышке снотворное! — предложил Страж. — Животные легче переносят стресс, но хороший сон любому пойдёт на пользу.
— Она успокоилась! — тихо ответила Эса. — Даже мурлычет, хотя вы и не слышите.
Ладони бережно удерживали крохотное свернувшееся клубочком тельце. Эса пробормотала что-то нежное, погладила кошку. Пальцы у неё грязные, одежда тоже, в волосах тина, на лице пятна, но в глазах свет. Май загляделся. Почему он прежде не замечал этого сияния? Или оно появилось недавно? Безвестный русал зажёг его в реальности вольных лесов и чистых рек. Что же он сказал такого, что амазонка из невзрачного бутона превратилась в прекрасный цветок? Где бы раздобыть эти слова?
