– В больницу. Нужно убедиться, что с тобой все в порядке.
– Не надо. Мне уже лучше. Я сильно перенервничала из-за гонки. Из-за тебя. Из-за нас.
– А я нервничаю из-за твоего состояния, – возражает Десмонд.
Десмонд волнуется за меня, но повода нет. Не считая легкого головокружения, я действительно в порядке.
К тому же я не хочу окончательно терять эту ночь, проведя ее в больнице. Я хочу провести ее с Десмондом. Ведь нам столько всего нужно рассказать друг другу.
Я прижимаюсь лицом к его груди и обнимаю его плечи руками.
– Пожалуйста, отвези меня куда угодно. Но только не в больницу.
Десмонд наклоняет голову и смотрит на меня из-под темных бровей.
– Хорошо, – соглашается он. – Мы едем домой.
***
На обратной дороге я рассказываю Десмонду все, что происходило со мной за последние две недели. Как я старалась от него отгородиться, чтобы не так мучительно переживать нашу разлуку. Как утешала себя мыслями, что он будет без меня счастлив. Как хотела провести с ним последнюю ночь, которая в будущем стала бы для меня особенным воспоминанием.
И наконец, я рассказываю, как мне было невыносимо больно и страшно, когда он ушел. Не знаю, как описать этот ужас словами.
Это сродни тому, если бы я прыгнула без парашюта на землю, которую охватил смерч. У меня бы не осталось ни единого шанса на спасение.
– И я не пыталась соблазнить Уильямсона, – признаюсь я. – Ты подошел не в тот момент.
– Твоя рука была на его…
– Десмонд, разве бы я стала дрочить этому придурку у всех на глазах? Я хотела ударить его по яйцам после того, как он наговорил мне всякие пошлости.
В глазах Десмонда вспыхивает что-то похожее на гнев, а его челюсть сжимается в очевидном выражении злости.
– Я прослежу, чтобы его лечение затянулось, – сквозь зубы цедит он.
Лечение?
С Уильямсоном что-то случилось, пока я была без сознания?
– Что с ним?
– Ничего серьезного. Всего лишь пара сломанных ребер.
О, черт меня подери. Все так запутано…
Десмонд врезался в ограждение, но он со мной. И, судя по всему, с ним все в порядке. Иначе он бы находился в больнице, а не сжимал руками мои бедра и притягивал к себе так, чтобы между нашими телами не осталось ни одного свободного дюйма.
– Уильямсон попал в аварию? Но я видела, как твоя машина врезалась…
– За ее рулем сидел Уильямсон.
Что?
– Уильямсон? – потрясено переспрашиваю я.
– Перед заездом мы обменялись машинами.
– Разве гонщики так поступают?
Десмонд пожимает плечами.
– Это неправильно. Но я редко…
– Редко следуешь правилам. Я помню, – нетерпеливо перебиваю его и хмурюсь. – Ты хоть понимаешь, насколько это было опасно? Нужно время, чтобы привыкнуть к управлению новой машиной.
– Это было рискованно, – кивает Десмонд. – Но это и стало моим преимуществом. Я часто меняю машины, и мне проще привыкнуть к схеме переключения. А Уильямсону мой Мустанг вынес мозг, – Десмонд самодовольно хмыкает. – Этот придурок не был в состоянии так быстро переключиться.
Ох, уж эта излишняя самоуверенность Десмонда! Порою она выводит меня из себя.
– И чья это была идея? – недовольно спрашиваю я.
– Твоя.
– Моя?
– Да, твоя, – Десмонд шутливо взъерошивает на моей голове волосы. – Ты говорила, что Уильямсон не победит в гонке, даже если возьмет мою тачку. После этого я бросил ему вызов, и он принял его.
Твою мать! Я в гневе от собственных слов. И зачем я это сказала?
А если бы Десмонд не смог справиться с управлением? А если бы с чужим автомобилем было что-то не так? Это чистое безумие. Пока я мысленно ругаю себя, внедорожник Кэша тормозит у высоких ворот. Они раскрываются, и я смотрю в окно, замечая, что мы взъезжаем на территорию поместья Аматорио.
– Я хочу, чтобы ты кое-что знала, – говорит Десмонд, и его тон более серьезный. – Чтобы между нами больше не было никакого недопонимания. Мы вместе принимаем решения. Вместе побеждаем, вместе огорчаемся, вместе делаем ошибки и вместе их исправляем. Вместе. Поняла?
Сердце пропускает удар. Я шепчу:
– Да.
– Скажи это громче, – требует Десмонд. – Ты не одна. У тебя есть я. Повтори.
Он так твердо и властно это проговаривает, что с ним я чувствую себя одновременно маленький девочкой и взрослой женщиной, испытывающей трепет.
– У меня есть ты, – повторяю я.
Десмонд не произносит ни слова, но я ощущаю по воздуху исходящее от него самодовольство. Он приближается своим лицом к моему и проводит кончиком носа по моей переносице. Его губы мягко касаются моих, пока рукой Десмонд настойчиво сжимает мое бедро.
– И есть другие более приятные вещи, которые мы можем делать вместе, – шепчет он, целуя мои губы. – Например, когда ты раздвигаешь ноги и позволяешь мне целовать тебя здесь.
Его рука задерживается между моих бедер и поглаживает меня через джинсы. Прикосновения Десмонда настолько дразнящие, что я едва не издаю жалобный всхлип. Я сильнее обнимаю его за плечи, когда Десмонд целует меня. Его язык исследует мой рот, и я забываю, как дышать.
Ближе прижимаюсь к Десмонду, ощущая, как в меня упирается его твердость. Мне так хочется остаться с Десмондом наедине, а не сидеть в машине с его братом.
– Пока вы не трахнули друг друга на заднем сиденье, я должен кое-что сказать.
