— Отдай ребенка, — потребовал тот, что стоял у двери. — Отдай по-хорошему.
Немая помотала головой.
— Не отдашь? — зачем-то уточнил улыбчивый вампир и, резко прыгнув вперед, дернул за пеленки, пытаясь вырвать ребенка из рук Марты. Но немая крепко прижимала дитя к груди. — Дрянь! — выкрикнул кровосос и ударил девушку по лицу. Выпустив младенца, она упала навзничь.
— Не тронь её! — вскрикнула Анэт, сделала шаг вперед, но от молниеносного удара в затылок потеряла сознание и рухнула на пол.
Над ней, оскалившись, завис вампир и облизнулся.
— У тебя, милашка, должно быть вкусная кровь…
Сев на Анэт сверху, он провел языком по тонкой шее девушки и с жадностью умирающего от жажды впился мертвым поцелуем в ее плоть.
— Прекрати, Стригои! Не время… — попыталась остановить его Алекто, зачем-то, словно боялась собственной внешности, закрывшая лицо маской. Но вампир, не слушая ее, продолжал пить девственную кровь. — Регин, хоть ты его вразуми!
— Я занят, — уронил Высший и отпихнул от себя Марту, вцепившуюся ему в ноги, не дающую уйти, унести ребенка. — Прилипла, как клещ! — с негодованием прошипел он и ударил девушку в живот.
— Где эти молокососы? — нервно спросила вампирша. — Им и надо-то всего одну живую притащить. Чего телятся?
— Пойду, проверю, — подал голос Райоль, брезгливо наблюдавший за разворачивающейся картиной, и вышел за дверь.
Цепляясь за ноги вампира, Марта подползла к кровати и незаметно достала из-под нее тонкий серебряный кинжал с извилистой гравировкой на клинке, который спрятала в спальне младенца, узнав о том, что ее возлюбленный вампир. Ничуть не страшась возмездия, подняла руку на проклятую нежить.
Лаборатория Ливуазье располагалась в подвале, за погребом и винной мастерской, в которой герцог, соединяя элитные сорта винограда, создавал новые изысканные букеты. Когда на первом этаже послышались звон стекла и крики, Энин только-только распечатала зашифрованные замки и вошла в лабораторию. Сперва она не придала посторонним звукам значения. Кто знает этого сумасшедшего вампира, хозяина усадьбы? Может, ему взбрело в голову наорать на бедную служанку и избавиться от лишней посуды? Крики повторились, и Энин все же решила проверить, что происходит наверху. Поднявшись на первый этаж, колдунья вмиг забыла об алхимии и опытах. В особняке царил хаос. Двери были выломаны, на полу блестели осколки битого стекла, а темно-серые драпри усеяли бисеринки крови.
— Эта шлюха убила Регина! — со второго этажа раздался незнакомый женский голос, и Энин рванулась туда.
Первых вампиров она встретила на лестнице.
— Постой, красавица, — улыбнулся, оголив клыки, кровосос. — Не хочешь потанцевать нагишом под луной?
— Я не танцую с пеплом, — оскалилась Энин и, что-то тихо прошептав, взмахнула руками.
С пальцев колдуньи соскользнул гримуар. И вампира поглотило лунное сияние, которого он так сильно жаждал. Магия окружила его непроницаемым коконом и сдавливала тело до тех пор, пока не превратила в бесформенную груду окровавленной плоти. Энин, не дожидаясь смерти первого кровососа, швырнула новое заклинание — Симфонию Хроноса, сочетавшую в себе магию огня и воздуха. Второго ночного охотника охватило внутреннее пламя, вмиг превратившее органы в тлеющие уголья. Когда гримуар вступил в следующую фазу, Энин уже столкнула поджаренного изнутри вампира с лестницы, а сама понеслась по коридору в спальню сестры. Кровососа за ее спиной раздуло от воздушных потоков, и вскоре его разорвало на сотни рдеющих частичек. Теперь Ливуазье было не избежать ремонта: его рогатые демоны, удерживающие свод, оживающие от игры теней балясины лестницы, картины с портретами беловолосых мужчин — все было безнадежно испачкано кровью.
В коридоре, у самих дверей в покои сестры, Энин встретила еще одного вампира, но на этот раз ей не удалось захватить противника врасплох и справиться с ним в два счета. Кровосос атаковал первым, привычной для этой братии темной магией. Энин блокировала лезвия Мрака, отразила осколки Тьмы, чуть не пропустила ментальное вмешательство в разум, но умело абстрагировала сознание от чужой волшбы. И только тогда у нее появилась первая возможность ответить на выпады противника. Она воспользовалась стихией огня и соткала стрелу Хаоса. Вампир одним взмахом уничтожил колдовство и вновь атаковал. На этот раз, уже поняв, что столкнулся с опытной соперницей, он действовал изощреннее и искуснее. Первым пустил в ход поцелуй Бездны, от которого Энин с трудом отбилась щитом Тривеликого; вторым — гримуар Дыхание Каэля. Магия окутала узкое пространство смертоносным ядом, который, проникнув в организм, поражал мышцы глаз, глотки и гортани, вызывал паралич дыхания и неминуемую гибель.
