— Неподражаемо… — восхищенно протянул Дайрес, прикоснувшись к лезвию тонкого прямого меча с витиеватой, вырезанной в виде дракона, позолоченной гардой.
— Ха! — усмехнулся Хемдаль. — Сразу видно: в душе ты карла.
— Нет, что ты. Просто мой отец великолепный фехтовальщик… Только меня не захотел обучать владению оружием…
— Не стал обучать? — задумчиво переспросил Хемдаль. — Не Диомеда ли ты сын?
— Он самый! — улыбнулся имитатор. О том, что Диомед небезызвестная личность Дайрес знал всегда, но весть о том, что с его отцом знакомы даже карлы-отшельники, приятно порадовала.
— Печально… — тяжело вздохнул Хемдаль.
— Что ж в этом печального? — насторожился имитатор.
— Уважаемые, давайте все же перейдем к делу, — встрял в разговор Сандро и без приглашения уселся на коротконогое сиденье.
— Всему свое время! — воскликнул Хемдаль. — Делами займемся после еды и выпивки.
С этими словами он ловко снял доспехи, неаккуратно, даже небрежно, побросав их прямо на пол. Подошел к камину, раздул огонь и сыпанул в него неизвестного порошка, который, ярко вспыхнув, заставил пламя разгореться быстрее. Дайрес неотрывно следил за карлой, за тем, как тот ловко на весу шинкует морковь и репчатый лук, обжаривает их с кусками мяса в крупном, почерневшем от времени и частых готовок казане, закидывает в него какие-то неизвестные белые, мелкие зерна и все это заливает водой.
Тем временем Сандро, о чем-то наскоро потолковав со старшим Ивальди, ушел в его компании из столовой, а Брок стащил из корзины Хемдаля морковину, похватал доспехи брата и, жуя, поспешил в оружейную, чтобы сбросить лишний груз и со своих плеч.
— Прости… — заговорил Дайрес, оставшись с Хемдалем наедине, — но что опечалило тебя в судьбе моей семьи?
— Эх, не люблю сообщать дурные вести… Видишь ли, малыш, ко мне прилетал Хьюгин.[6] Да-да, мы с ним часто беседуем. Он рассказал мне, что видел моего старого знакомого, твоего отца… видел в кругу немертвых. А что это может значить? Только то, что Диомед заодно с некромантами. Переметнулся к ним…
— Это невозможно! — воскликнул Дайрес и до хруста сжал кулаки. — Даже говорить такого не смей! Отец никогда бы не пошел наперекор своим заветам.
— Говорю же: печально. — Оставив варево на огне, Хемдаль подошел к имитатору и дружески положил руку ему на плечо. — Да ты сам, думаю, не дурак, знаешь, что Хьюгин никогда не врет.
— Он мог ошибиться или неверно истолковать увиденное…
— А что тут не так толковать? Все ясно: переметнулся, да и переметнулся. Кто знает, какие у него причины? Да ты нос раньше времени не вешай: шаман — ловкач. Видать, решил как-то исхитриться.
— Зря я ушел из дому. — Дайрес замолчал, смахнул с лица одинокую слезу, несколько раз глубоко вздохнул и заговорил вновь: — Не рассказывай об этом Сандро. Не хочу, чтобы он подумал обо мне плохо.
— Чего тут плохого-то? Дети не виновны в поступках родителей. Да ты не переживай, от меня он ничего не услышит.
— А твои братья? Они не расскажут?
— Нет, конечно, они же не знают! Ладно, сейчас покушаешь плотно, эля выпьешь, а там и жизнь наладится.
— Хорошо бы, — криво улыбнулся Дайрес, — чтобы наладилась.
А в это время Синдри допрашивал незваного гостя:
— Зачем ты здесь?
— Я уже говорил, — вздохнул Сандро, — мне и Дайресу пришлось скрыться от непогоды.
— Я спрашиваю не тебя, — сказал карла и повторил свой вопрос: — Зачем ты здесь?
— Нам нужна ваша помощь, — отозвался Трисмегист, принимая видимый облик.
— Здесь ты ее не найдешь. Ты зря пришел, Тривеликий.
— Синдри, ты пережил многих своих соплеменников, и должен помнить, что многие из них умерли от рук некромантов. Ты воевал, был генералом в Последней войне. Неужели, тебе не хочется довести дело до конца и покончить с неупокоенными?
— Свое дело я сделал: некроманты — пленники в своих же землях.
— Надолго ли? — вмешался Сандро, поняв, наконец, какие цели преследовал Трисмегист, когда заманил своего же ученика в опасные пещеры. — Да, цепь ошейника, на который посадили некромантов, крепка. Но ведь не вечна.
— Неубедительно. Мне говорили это сотни раз. Придумай нечто новое.
— Повелители мертвых убили твою семью: отца, жену, сыновей, — запальчиво заговорил друид. — Их убил тот, кому мы идем мстить.
— Арганус сделал это по твоему приказу.
— Мой рассудок был затуманен. Я не был собой.
— Как и Арганус, — добавил Синдри. — Ненавидеть тебя, Тривеликий, у меня гораздо больше причин, чем его. Но я помню не только зло, которое ты сотворил, но и добро. Поэтому и не прикончил тех, кого ты привел.
— Былого не воротишь, — заметил друид.
— Теперь другое время, но беда та же, — подхватил Сандро. — Некроманты не успокоятся пока не получат полную власть; пока не превратят всех людей в своих рабов…
— И что с того? Мы с братьями не вмешиваемся в дела Большого мира. Мы вечны и переживем не только людей, но и некромантов.
— Да ты обыкновенный трус! — скривился в гримасе презрения юноша. — Трус, который скрывается за высокими идеями.
— Никто не смеет называть меня трусом! А если хочешь проверить мою храбрость, выходи на бой!
— С удовольствием! Но если проиграешь, то пойдешь с нами.
