— Ты не видишь, что он решил? — Брок сделал два осторожных шага в сторону Сиквойи. — Не видишь? — повторил Брок и еще на шаг приблизился к личу. — Своими поступками полумертвый доказывает свое родство с нежитью. Мы должны прикончить и его, и этого выскочку скелета. Это наш долг!
Сандро напрягся. Если карле удастся убить Сиквойю, все неупокоенные станут свободными. Этого нельзя было допустить.
— Замолчи! — гаркнул Синдри, устав от болтовни Брока. — Замолчи и опусти алебарду.
— Но брат…
— Пусть говорит полумертвый.
— Ты согласен с моими требованиями? — облегченно вздохнув, спросил Сандро.
— Да, — коротко ответил Сиквойя.
— Тогда уже сегодня ты освободишься от рабства. Только, прежде чем я возьмусь за изготовление эликсира, поклянись выполнить мои требования, — с этими словами некромант достал из заплечного мешка клеймо Эльтона и подошел ближе к личу. Сиквойя сразу понял, что за вещь в руках алхимика, но с готовностью согласился на выдвинутое условие.
— Клянусь не причинять зла ни тебе, полуживой, ни твоим спутникам. Клянусь отпустить вас и не мешать в странствиях. Клянусь не вступать с Фомором и его войсками в битву, если от этого не будет зависеть моё существование. Клянусь сделать все это, если ты сумеешь разорвать мою связь с Арганусом.
— Поклянись сдохнуть! — от себя добавил Брок.
— Он это сделал веками назад, — заметил Сандро, взял лича за руку и заклеймил его костяную кисть: — Клятва принята.
— Времени у тебя до заката, — предупредил Сиквойя. — Каждый день с заходом солнца Арганус связывается со мной, чтобы получить подробный доклад. Он не должен знать, что мы с тобой плетем интриги за его спиной.
— Эликсир будет готов к сроку…
Алхимик отдалился от всех, чтобы никто не мешал ему в опытах, но Трисмегист, еще не смирившийся с тем, что ученик не нуждается в советах и поучениях, последовал за ним. Сандро устроился у скалы, образовавшей небольшой грот. Ветра здесь не было, а от снега, способного случайно смешаться с эликсиром и нарушить его чистоту, помогла магия.
— Этого времени недостаточно! — взволновано воскликнул Трисмегист. — Мы должны покинуть лагерь, иначе твоей миссии придет конец.
Сандро искоса посмотрел на наставника и в уме отметил, что друид сейчас походил на старика, переживающего за судьбу внука.
— Альберт, — с трудом скрывая улыбку, заговорил юноша, — не ворчи… И вообще, о какой такой миссии идет речь?
— Ты должен покинуть Хельхейм, — тут же ответил Трисмегист. — Война мертвых — не твое дело. Некроманты бесконечно будут грызть друг другу глотки, делить власть, сражаться за нее и этим лишь ослаблять Хельхейм. А вот твоя судьба в твоих руках. Хочешь стать человеком — беги отсюда, пока не поздно…
— Уже поздно, — заметил Сандро и провел рукой над разгоревшимся пламенем. Жара было достаточно. Юный алхимик, идя «сухим путем» кальцинации, приступил к черной стадии: уложил Первоматерь в платиновый сосуд и поставил его на короткую треногу.
— Тем более, — помолчав, продолжил юноша. — Я не собираюсь отказываться от своей затеи. Сиквойя, в противовес данному слову, поведет свои войска против Фомора.
— Как ты этого добьешься?
— Увидишь, — заверил Сандро и с недовольством глянул, как медленно расслаивается Черный Ворон.
Времени и впрямь не хватало. Алхимик сознательно пошел на риск и коснулся огня колдовским сознанием, заставил пламя греть сильнее, активнее. Prima materia быстро обуглилась, окончательно расслоилась и начала двигаться в сосуде подобно тому, как ворон размахивает своими крыльями.
— Сандро, почему ты не хочешь использовать свой талант алхимика для того, чтобы найти киноварь и стать человеком?
— Повторить твой подвиг? — с иронией спросил Сандро, добавил к Черному Ворону кислоту и стал неотрывно следить за реакцией, дожидаясь появления белого цвета, чтобы убедиться в том, что, вмешавшись в пережигание, не нарушил ток трансмутаций. Вскоре на свинце на краткий миг образовался белый налет, и алхимик облегченно вздохнул.
— Альберт, — вновь заговорил некромант, когда Белая стадия подошла к концу, а свинец в сосуде, окислившись, образовал Зеленого Льва, — ты не забыл, чем закончилась твоя попытка найти Философский камень? В Валлии появилась дыра, которую теперь называют Хельхеймом. Это началось с одного друида. Вторым я быть не хочу.
— Ты жесток, — с обидой сказал Трисмегист.
— Во мне говорит мертвая сущность…
Зеленый Лев покраснел. Винный спирт, выпарившись, растворил Красного Льва и в колбе остался лишь свинцовый сахар. Сандро, помня поэтапно все, что проделывал тремя годами ранее, переложил ацетат в обмазанную глиной реторту и стал его дистиллировать. Работа ненадолго смягчила алхимика, и говорить он продолжил уже учтивее, хоть и несколько отстраненно:
— Я знаю, Альберт, тогда ты думал о благе, которое подаришь людям, а не о том, что низвергнешь мир в огонь жестоких войн. Но я понял одну простую истину: мертвое знание не дарит жизнь. Алхимия мертва, в ней не найти спасения. Она опасна.
— Ты можешь пробовать эликсиры на других… — вкрадчиво предложил Трисмегист.
