— Сердце… — пожал плечами Назарин и невольно нащупал в кармане пустой флакон, который когда-то ценой одной жизни забрал у Вёльвы. Перед тем, как войти в покои капитана, прорицатель смазал дверную ручку смертоносным ядом, который был опасен лишь несколько мгновений, быстро выветривался и не оставлял следов. — Если не хотите, чтобы все ваши люди разделили его судьбу, прислушайтесь к моим словам. Я могу изменить будущее. Но одному мне это не под силу.
— Хорошо… — Марк прошел к столу, взял бокал и осушил его одним глотком. — Говори, что стрясется с моим гарнизоном? Что ждет моих людей?
— Вас, да и всю Валлию, ждут тяжелые испытания, — велеречиво заговорил Назарин, — но именно эти испытания и станут для вас, Марк, ключом, который откроет ворота славы. Если будете следовать моим советам, вы вернете себе утраченное положение. И не только! — прорицатель многозначительно поднял указательный палец. — И не только положение, Марк, — с воодушевлением повторил Назарин, и глаза его засияли добротой. — Вы станете героем, о котором начнут слагать баллады, ваши подвиги войдут в историю, легенды о них матери будут на ночь рассказывать своим детям. Вы же хотите этого, Марк?
— Весьма заманчиво… Что от меня требуется?
Назарин выдержал долгую паузу. Марк успел еще раз наполнить и осушить бокал, но прорицатель так ничего и не сказал. Капитан, заинтересовавшись неожиданным предложением, нервно пожевал губы и заговорил сам:
— Без лишней лести замечу, что я умелый воин и еще лучший полководец. Мой меч и мечи моих солдат всегда готовы послужить во славу Валлии.
— И не только Валлии? — хитро сощурился Назарин.
— И не только ей, — кивнул Марк, налил в бокал вина и с жадностью отхлебнул. — Этот форт для меня — ссылка. Меня, потомственного коннетабля, главнокомандующего Горгоротским корпусом! Меня! После двух неудачных сражений, исход которых от меня никак не зависел, сослали в это Эстером забытое место. Ах, прошу простить, вы придерживаетесь другой веры…
— Я верю в реальность. И реальность такова, что некроманты выйдут из-под купола. Выйдут. Но первыми пустят людей, чтобы замылить нам глаза. Капитан, вы не должны пропустить ни одного человека, пришедшего из мира, раскинувшегося по ту сторону смерти.
— Значит, мне придется убивать всех и каждого, кто надеется на помощь себе подобных? Кто ищет спасения? Кто любит жизнь и хочет защитить себя и свою семью от гнета некромантов? Убивать стариков, женщин, детей?
— Именно так.
Назарин встал и протянул капитану раскрытую ладонь. Марк несколько мгновений смотрел на прорицателя тяжелым, задумчивым взглядом, а после принял рукопожатие.
— К целителю, который, смею заметить, все еще ждет вас, я схожу сам, — напомнил прорицатель, но не сдвинулся с места.
— Что-то еще?
— Мне нужен пропуск. А позже я приду за пропусками для всех своих людей.
— Ах, да! — спохватился капитан и за несколько минут набросал на пергаменте пару строчек, от волнения сломав два пера. Получив письмо, Назарин удалился, оставив Марка наедине с покойником и мыслями о величии и славе.
Как и предполагал прорицатель, брат, сражающийся в это время за жизни заболевших чумой, встретил его без особого энтузиазма. Аарон вывел родича из лазарета, чтобы не рисковать его здоровьем, и провел по широкому коридору в подсобную комнату, больше напоминавшую коробку.
— Зачем ты здесь, Назарин? — мучительно скривившись, спросил целитель. Ему тяжело дались эти слова, но он не смог смолчать: — Брат, вспомни, что говорила Вёльва: наши судьбы разделились, мы не должны быть рядом. Это опасно для Валлии. Пойми меня. Я больше всего на свете хочу, чтобы ты остался. Но тебе надо уйти…
Назарин взял брата за плечи и запальчиво заговорил.
— Аарон, тебя привела сюда вера, меня — знание. Ты веришь, что твоя судьба исполнится в этих стенах, я — твердо знаю, что здесь осуществится моя. Я знаю, Аарон. Ты — веришь. Почувствуй разницу. Кому из нас лучше остаться?
Целитель ушел из братниных объятий.
— Порой вера важнее знаний. Я остаюсь. А тебе советую уйти.
— Я не воспользуюсь твоим советом. Мне слишком дорога твоя жизнь, чтобы им воспользоваться.
— Тогда оставайся. Только не переиграй в ту игру, которую затеял, не возводи себя в ранг бога. Это чревато дурными последствиями. Ты не знаешь всего. Всё известно лишь Симионе, вера в которую живет в моем сердце, а рукам приносит дар.
— Ты слишком доверчив, Аарон. Нельзя верить всему…
— Пусть так! Вера опасна, знаю, но оставлю все, как есть. И тебе советую с этим смириться.
— Я надеялся встретить здесь брата, а нашел храмовника, — отворачиваясь, проронил Назарин и, не желая больше ничего слышать, вышел за дверь.
— Ты нашел здесь брата, — оставшись в одиночестве, прошептал Аарон. — Но мне не надо быть предсказателем, чтобы понять: Тьма заполонила твою душу. Она руководит тобой, брат, указывает не то будущее, которое ждет нас, а то, которое ты хочешь увидеть. В этом твоя беда, брат. Твоя, и всей Валлии…
