Я опускаюсь возле Рикса на колени. Он хрипит, хватаясь рукой за бок. Кольчуга там прогорела дырой, кровь хлещет.
— Ты чего, дурень… — выдыхаю я потрясённо.
Лекарь Вельда оттирает меня, моментально засовывая руку ему под кольчугу. Шепчет заговор, заливает зельем рану. Кровь булькает. Похоже, легкое задето, раз воздух выходит со свистом. Чёрт…
Рикс бледен, но улыбается слабо уголком губ:
— Командир… жив? — спрашивает он, с трудом дыша.
— Жив, жив, брат, — отвечаю, сжав его руку. — Зачем… Зачем же ты так подставился…
— По-другому… никак, — выдыхает он. — Моя работа… защищать вас…
Искра опускается рядом, глаза у неё блестят влажно:
— Мы тебя вытащим, слышишь? Ты держись.
Рикс кивает еле заметно. Лекарь плотно приложила к ране тряпицу с каким-то зельем, закутала бинтами. Рикс тихо бормочет молитву, глядя куда-то в потолок.
— Не умирай, Рикс, это приказ, — говорю я, и сам чувствую, насколько глупо и беспомощно звучат эти слова. Мне не ведомы чудеса исцеления — всё на лекарствах и на божьей воле.
— Ага… исполню… — еле слышно шепчет Рикс. Он моргает всё реже.
Вельда встревоженно трогает его шею: проверяет пульс.
— Нужен сильный светоч или храмовое… — начинает она, и тут глаза Рикса вдруг остекленевают. Он делает последний сдавленный вдох и замирает.
— Нет… — я трясу его руку. — Рикс!
Лекарь закрывает ему веки, склонив голову. Я остолбенел. Рикс умер.
Этот крепкий, отважный рыцарь, оставшийся здесь, чтобы помогать нам… Умер, спасая меня. Спас, но ценой своей жизни.
Около нас повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только тихими стонами других раненых. Многие видели, как пал Рикс. Для боевого духа — удар хуже не придумаешь.
Я поднимаюсь на ноги, чувствуя, как внутри меня сначала всё похолодело, а потом вскипела ярость. Сжимаю до хруста кулаки. Господи, если бы можно было отмотать… Но нет, мёртвых не воротишь (ну, если только я не решу заняться некромантией, но над Риксом такое святотатство даже в голову не приходит).
— Мы не можем тут задерживаться, — устало произносит Вельда, махнув рукой двум бойцам. Они понимающе кивают и бережно, как хрустальное, поднимают тело Рикса. Заворачивают его плащом. Понесут с собой — не оставлять же. На глаза наворачивается горечь: прийти за телами предыдущих, потерять своих…
— Лекс… — тихо зовёт Искра.
Я оборачиваюсь. Она стоит рядом, взгляд пылает ненавистью и решимостью. В кромешной тишине нашего скорбного молчания, её шёпот звучит отчётливо:
— Мы должны завершить это. За Рикса.
— За Рикса, — эхом повторяю я. — И за всех.
Остальные, услышав, зашевелились: да, нельзя впадать в ступор. Надо довести дело до конца, иначе погибшие погибли зря.
Интерфейс словно подстёгивает – я краем глаза замечаю уведомление:
— Проверяем припасы и вперёд, — хрипло говорю я отряду. — Конец рядом, ребята. Остаётся последний рывок.
Никто не спорит. Все мрачны, но соглашаются.
В бою с эфирными элементалями мы потеряли Рикса, ещё двое были ранены: один танк ослеп на один глаз (искрой обожгло сетчатку – вряд ли поправимо до выхода отсюда), другой сильно контужен взрывом магии (сидит, мотает головой, слух возвращается). Плюс парочка мелких ожогов да царапин. Силы наши на исходе.
Осталось нас боеспособных человек двадцать с небольшим, да и те вымотаны морально и физически. Лекарские запасы на исходе, маны у магов – тоже вполовину.
— Вон там дверь в следующий зал, — тихо говорит один разведчик, указав нас стену. — Думаю, центральный зал совсем рядом.
— Да, карта показывает основное святилище вот тут, ниже, — подтверждаю, сверившись с листом. — Скорее всего, за той дверью будет либо спуск, либо уже главный зал, с ярусами на карте не все понятно.
Все понимают: там нас ждёт финальное испытание. Босс, как я мысленно называю врага, охраняющего святилище. Сейчас нужно решиться: идём дальше или поворачиваем назад? Но назад – значит бросить попытку, вернуться ни с чем и со смертью товарищей впустую. Нет уж. Все молча собираются с духом, не предлагая отступить. И я рад этому.
Подходим к массивной каменной двери. Это даже не дверь, а подвижная плита с вырезанным на ней символом – три перевязанных круга. Странная эмблема.
При нашем приближении, плита вдруг начинает светиться, бледным, золотым светом. Народ вскидывает оружие – а я жестом останавливаю. Свет не похож на боевую магию. Он просто струится по линиям резьбы. Через пару секунд плита с громким гулом сдвигается в сторону, открывая проход.
— Сама открылась… — шепчет кто-то.
— Нас ждут, — мрачно усмехаюсь я. — Добро пожаловать, так сказать.
Искра жмёт моё плечо слегка:
— Готов?
Я встречаюсь с её зелёными глазами. В них – тревога, решимость… и ещё что-то тёплое. Как будто прощается взглядом, что ли. Глупости.
