От его губ исходила неведомая сила, которая растекалась во мне теплой волной, не давая даже задуматься о чем-либо. Полное отсутствие мыслей, и звезды перед зажмуренными глазами.
Он отстранился от меня и тихо прикоснулся губами к моим щекам, ловя непрошеные слезинки, скатившиеся с глаз.
— Ну что же ты, бельчонок? — немного растеряно произнес он. — Ведь ты моя невеста. Как ты могла решить, что я могу плохо о тебе подумать?
Он обнял меня, прижав к себе еще крепче, с каким-то отчаянным желанием, и потерся подбородком об мою макушку.
Я повозилась, устраиваясь поудобнее. В душе царила странная легкость. Как будто я состою только из воздуха. И он несет меня все выше и выше, навстречу к моей мечте, моему счастью.
— Я боялась, — наконец сказала я, поняв, что он все-таки ожидает моего ответа.
— Эль, скажи, разве хотя бы раз я дал повод подумать обо мне плохо?
— Лан, ты не понимаешь, — я судорожно покачала головой. — Вот как тебе объяснить? Понимаешь, я росла у людей. У них было не принято выражать чувства. Простые — да. Посмеяться над шуткой, поплакать если больно. Но чувства в отношениях между мужчиной и женщиной — никогда. А еще там были женщины, про которых говорили, что они любят мужчин. Что им нравится быть с ними рядом, касаться их, чтобы их обнимали. И о них всегда говорили с осуждением. Их презирали. С ними никто никогда не здоровался даже. Как будто они пустое место. Я боялась, что если ты поймешь о том, что со мной происходит, ты станешь относиться ко мне точно так же.
Он судорожно выдохнул и стиснул меня в объятиях так, что мне стало трудно дышать. Потом отстранился и снова стал покрывать быстрыми, теплыми, нежными поцелуями мои глаза, щеки и даже нос. А потом коснулся губ, и я снова уплыла в неведомую даль, растворяясь в нем, в его дыхании без остатка. Отдавая себя всю, но взамен получая всего его.
— О боги, — со стоном выдавил из себя Лан, с трудом оторвавшись от моих губ, — какой же ты еще ребенок. Мне следовало понять, что происходит, а я думал только о себе. Проанализировал свое поведение и решил, что в какой-то момент я повел себя, как-то не так, и ты на меня обиделась. Мне даже в голову не пришло, что все так серьезно и сложно.
Он потянул меня за подбородок, вынуждая смотреть в его глаза.
— Милая, запомни, мы не люди, мы эльфы. Мы не стыдимся и не опасаемся своих чувств. А говорим о них с открытой душой. Понимаешь? У нас во имя любимых слагают песни и поэмы. Мы растворяемся в любимых без остатка. Мы верим в то, что для каждого эльфа на свете существует именно его половина, предназначенная ему богами. И для меня это счастье, понимаешь? Чистое, ничем не замутненное счастье, быть рядом с тобой и осознавать, что та, кого предназначил в супруги долг перед Империей, на самом деле является моей истиной половиной. Ты мое счастье, моя любовь, моя жизнь, Эльсинариэль.
Я тихо застонала, уткнувшись в его грудь своим лбом и зажмурив глаза.
— О боги, какая же я дурочка. Прости меня Лан. Сама того не подозревая, я чуть не разрушила все между нами.
— Спи, мой бельчонок, — прошептал он мне на ухо и прикоснулся губами к моим волосам. — Разрушить связь между нами отныне не под силу никому из живущих в этом мире. Я назвал тебя своей Аол'ориэс, свой любимой. И ты мне ответила согласием. Отныне мы связаны с тобой, и навек.
— Люблю тебя, ушастик, — прошептала я, проваливаясь в сон.
Коэлас, к границе которого мы подъехали к обеду следующего дня, не произвел на меня такого же впечатления, которое я испытала при въезде в Авентарион. Там, действительно, повсюду веяло величием. Здесь все было гораздо проще. Может быть, в этом был виноват размер города, который оказался в несколько раз меньше, чем эльфийская столица. А может быть, я просто привыкла к виду воздушных эльфийских домов, легких ажурных мостков, соединяющих между собой кроны деревьев, пышных розариев и цветников, мило укрытых в глубине садов крошечных озер и весело журчащих ручейков.
Все это казалось милым, но не вызывало восторга. Наверное, я и вправду привыкла.
Мы остановились в небольшой гостинице в центре Коэласа. Уютные номера на двоих. Кстати, Лан, после нашего вчерашнего разговора, утром намекнул Дару, о том, что было бы неплохо, если бы он стал ночевать в другой постели.
Дар понимающе хмыкнул, посмотрел на счастливую меня и улыбнулся.
— Слава богам, разобрались. Я думал, что вы так и не рискнете поговорить друг с другом.
— Ты все знал? — возмутилась я.
— Не знал, но догадывался, — покачал головой он. — Вы оба искрили, как рог моего Огонька, стоило кому-то одному из вас подойти ближе к другому.
Дар хихикнул, глядя на растерянных нас.
— Я думал, вы понимаете, что между вами происходит.
— Вот если бы ты не был моим кровным братом, — с угрозой в голосе начал Лан, — я бы тебя сейчас побил, честное слово.
— Лягушки вы зеленые, — захохотал Дар и выскочил из комнаты под защиту Корина, который обживал соседнюю с нами комнату.
Лан проводил его взглядом, привлек к себе и поцеловал в макушку.
