Мы по-прежнему ехали, укрывшись силовыми щитами, поэтому сильно не мерзли, но Лан предупредил, что в горах нам придется с этим быть осторожнее. Постоянное удерживание активного щита по крупицам вытягивало магию, а кто знает, что ждет нас там, в горах. Там лучше одеваться потеплее, и беречь свою магию. На всякий случай.
Сегодня наша последняя лесная стоянка, завтра мы будем ночевать уже в Саламандровой пустоши. Небольшой ручеек, на берегу которого мы расположились небольшим лагерем, практически полностью покрылся тоненькой корочкой льда. Лед разбили, набрали в котелок воды и поставили кипятиться на небольшом костре, чтобы заварить травяной отвар. Несколько дней холодного ветра и отсутствия дождя, и хворост просто вымерз, избавившись от лишней влаги. Теперь мы могли спокойно разжигать костер, не боясь удушливого дыма.
После обустройства лагеря к ночлегу, Корин внезапно вспомнил, что мы вчера пропустили урок мечемахания. Два часа прыжков и увертываний, выпадов и отступлений, разогрели нас и вымотали до невозможности.
— Я сейчас такой голодный, что готов съесть целого оленя в одиночку, — сообщил Лан, поджаривая над углями кусочки мяса.
— Я тоже, — Эль вздохнула. — Корин, а в горах мы тоже будем так тренироваться?
— Скорее всего, нет, — покачал наш страж головой, — горная гряда, она не ровная степь и даже не лес. Там сплошной камень, подъемы и спуски, обрывы и бездонные пропасти. Мы можем посмотреть, по местности, в которой будем останавливаться на ночлег.
Лан согласно кивнул ему.
— Да, поддерживаю. Эта наука нам может очень пригодиться.
— И ты туда же, — притворно вздохнул я и Эль захихикала.
Ночью на наш лагерь, неожиданно набрел олень. Я проснулся, услышав тонкое ржание Огонька, возмущенное фырканье Разбойника и тихий голос Эль. Приподнял голову и посмотрел на зрелище, открывающееся мне, а потом тихонько толкнул Лана в бок.
— Тс-с-с, посмотри на это, — на полувздохе шепнул я Лану, заставляя его замереть.
В свете полной Селены на краю лагеря стояла Эль, и гладила одной рукой Огонька, а другой мордочку взрослого оленя. Его рога были похожи на большой куст с ветками, похоже это был достаточно старый самец. Разбойник стоял позади Эль и тихо фыркал ей в волосы, возмущаясь несправедливостью.
— Нельзя, говорю я тебе, — донесся до нас ее тихий голос, — это не еда. Он пришел к нам поздороваться. Смотри, какой он красивый. И Огоньку он понравился. Ты же не будешь обижать его друга?
Возмущенное фырканье и топот, к'ярд вернулся на свое место, под деревом.
— Ты такой красивый, благородный, правда, Огонек? Твой друг так же, как и ты, похож на ожившую сказку.
И тонкая рука, ласкающая темную спину, гладящая ветвистые рога.
— Знаешь, — сказал мне Лан еле слышно, — в ту неделю в лесу, идя в Сидон, мы много разговаривали. Она сказала мне тогда, что ее не боятся лесные животные. Я представил это так, что она выходит на поляну, а там сидит, к примеру, заяц, и не убегает от нее. Но чтобы так? Я не слышал о таком, у нее действительно талант к общению с животными.
— Вы можете подойти, — Эль чуть повысила голос, обернувшись к нам, — я слышу, что вы не спите. Только потихоньку, не спугните. Он разрешил себя погладить и вам.
Я уселся, а потом осторожно поднялся на ноги. Лан последовал за мной. Мы медленными шагами приблизились к этой странной троице, стоящей на границе леса. «Лесная богиня и ее подопечные», — мелькнуло в моей голове.
— Идите сюда, не бойтесь. — Эль улыбнулась нам. Взяла своей рукой за руку Лана и поднесла ее к оленю. Зверь осторожно обнюхал ее и уткнулся черным бархатным носом в его ладонь. — Дар, теперь ты, — шепотом повторила она.
Проделав и с моей рукой ту же нехитрую операцию, она сказала лесному красавцу:
— Позволь им, они не обидят. Я верю им как себе.
Олень внимательно посмотрел на нее черными маслинами своих глаз, и едва заметно качнул рогами.
— Он разрешил, — улыбнулась нам Эль. — Только очень осторожно, не напугайте и не сделайте больно. Он вам доверился.
Сказать честно, это была безумная ночь. Осенний лес, островки травы, перемежавшиеся с кристаллами льда на замерзших лужах, листья, шуршащие у нас под ногами. И мы, похожие на ночных призраков, в бледном свете сияющей с небес Селены, рядом с красавцем оленем.
Я понял, что это мгновение я буду помнить до конца своей жизни. Потому что оно было воистину прекрасно!
Ближе к обеду следующего дня, мы подъехали к границе леса. Перед нами расстилалась Саламандровая пустошь. Земля, похожая на песок, только красного цвета. Бескрайнее море жухлой травы на этом песке. Ни единого деревца или кустика. Только ямы и пригорки, кочки и небольшие овражки, пересекавшие эту безжизненную пустыню из края в край.
— Лан, — спросила Эль, — почему она называется Саламандровой? Пустошью понятно почему, — она грустно улыбнулась, — как-то безрадостно тут. Может быть летом, когда трава стоит зеленой, тут приятнее?
