А теперь это чудо росло внутри меня. И я был самым счастливым человеком на свете.
Утром мы тронулись в путь. Зима уже практически полноценно вступила в свои права. С небес сыпал легкий снежок, по земле мела поземка, наметая в низинах небольшие сугробы. Ветер, ледяной и колючий, пронизывал до костей, заставляя невольно поеживаться. Тепловые щиты мы по-прежнему держали на себе, защищая те крохи тепла, которые удавалось отвоевать у зимы. Но с каждым днем становилось все холоднее и холоднее.
Лошади без понуканий, ускоряли свой шаг, стремясь едва ли не сильнее нас добраться до долгожданного тепла. Три дня нам оставалось ехать до границы с Небесными горами.
— Мы задержимся на перевале? — спросил Корин у Лана, — или сразу тронемся в путь?
— Думаю, можно будет пару дней провести в эльфийском посту, на границе, — подумав, ответил он, — дадим лошадям передохнуть перед трудной дорогой и сами отогреемся.
— Нам там придется молчать перед взрослыми эльфами? — уточнила Эль, — как и в столице? Или эти правила не распространяются на границе?
— Придется, — вздохнул Лан, — говорить будет только Корин, а мы его подопечными, как и следует из нашей легенды. Он провожает нас в «золотой единорог». Не стоит отступать от правил, эльфы очень не любят, когда кто-то нарушает их закон.
— Понятно, — вздохнул я, — мне почему-то сложно изображать немого, когда я знаю, что могу говорить.
Эль захихикала.
— И мне тоже.
— Ну, я могу вас обрадовать, — улыбнулся Лан, — как только мы выедем за границу эльфийской Империи, запрет будет снят. И если мы встретим в Небесных горах, в драконьей Империи или в объединенных землях какого-то эльфа, то сможем разговаривать с ним вполне себе полноценно.
— Это не может не радовать, — с облегчением высказался Корин, — я хоть и говорю теперь, по-вашему, достаточно свободно, но все ваши политесы, это жуткая жуть.
Лан захохотал.
— Да, есть такое. С этим надо родиться, чтобы воспринимать как должное.
Вот так мы и продолжали свой путь. Болтали ни о чем, на ночь останавливались в низинах, стараясь выбрать такие, чтобы края склонов защищали нас от ледяного ветра. Занятия по мечемаханию отложили на несколько дней, чтобы дать возможность прийти мне в себя, как выразился Корин. Огонек не отходил от меня ни на шаг, все время норовил прислониться ко мне теплым боком, и даже спал рядом со мной, прижавшись ко мне спиной.
— Он чует дракона, — сказал Эль, — он же тоже магический зверь, и чувствует магию. Пусть, твоему малышу это полезно.
А что тут скажешь? Раз хорошо малышу, значит пусть так и будет.
Третий день в пути подошел к концу. Эльфийский пост появился на краю степного горизонта неожиданно, уже в сумерках. Его, озаряемого яркими огнями, было видно издалека.
— Ну что, ускоримся? — спросил Лан, — если поднажмем, через пару-тройку часов будем в тепле.
Мы радостно закивали, как Разбойник при виде куропатки, а Эль осталась безучастной.
— Ты не хочешь? — удивился Лан.
— Скажи, ты веришь в мою интуицию? — неожиданно спросила она.
— Конечно, — уверенно мотнул он головой, — ты сколько раз доказывала свою правоту, казалось бы, на пустом месте.
— Вот сейчас я чувствую, что нам туда не надо.
— Как это? — не понял Корин.
— Не знаю, не могу объяснить. Просто чувствую, что если мы поедем туда именно сейчас, могут быть проблемы. И очень большие.
Лан задумчиво почесал макушку.
— Слушай, ну если ты так говоришь, давай вообще не будем туда заезжать, а двинем сразу в горы.
Она не согласилась.
— Я не знаю, как объяснить. Нам туда надо и я это чувствую. Меня туда прямо таки тянет. Но не сейчас. А позже.
— Давайте дождемся темноты, подъедем поближе, оставим лошадей и подберемся к стенам. Посмотрим, что там происходит, и ты увидишь, что опасалась напрасно, — выдвинул предложение Корин.
— Да, так пойдет, — согласилась Эль. — Тогда останавливаемся здесь. Огонь ни в коем случае не разводим, чтобы нас не заметили, и по наступление темноты, выдвигаемся в его направлении. Только очень тихо.
Я не понимал что происходит, и Корин, судя по его недоуменным взглядам, тоже. Но Лан, похоже, безоговорочно доверял своей аол'ориэс, и не беспокоился. Раз она сказала сделать так, значит, будем делать именно так.
Наступила ночь. Селена была на пике своего увядания, поэтому темнота на Саламандрову пустошь опустилась практически абсолютная. Мы спешились с коней, не доезжая примерно лиги, до стен эльфийского поста.
— Огонек, — шепотом попросила его Эль, — уведи их подальше и проследи, пожалуйста, чтобы они молчали. Ржание может нас выдать. Ты же не захочешь, чтобы с Даром что-то случилось?
Единорог коротко кивнул и коротко всхрапнув, двинулся в темноту степи, прочь от поста. Лошади послушно потянулись за ним следом.
— Каждый раз смотрю и удивляюсь, — хмыкнул Корин.
Я согласно кивнул.
— А Разбойник? — спросил Лан.
— Он мне может понадобиться, поэтому я его попросила остаться, — ответила ему Эль.
