— Лан, а твой отец будет среди представителей этого посольства? Или только его приближенные? — спросил Дар.
— Конечно, будет, — усмехнулся Лан, — чтобы он пропустил драконьи расшаркивания в обещании вечной дружбы. Да ни в жизнь.
— Эль, а твой?
— Делегация от моей Империи прибудет сюда в начале следующей недели. С точно такой же целью. С папой и мамой во главе.
— Будет весело, — с усмешкой сказала я.
Мимо нас по дорожке пронеслись Дьюи и Олли, пытаясь, отобрать друг у друга, зеленый лист какого-то растения.
— Хорошо им, — с какой-то неожиданной грустью сказал Дар.
Я немедленно насторожилась.
— Любимый, ты в порядке?
Эльфы тоже с тревогой взглянули на него.
Дар кивнул:
— Да, все хорошо. Просто столько всего навалилось за последнее время. Кажется, что это и не со мной происходит, а я только наблюдаю со стороны за кем-то другим. Жизнь несется мимо с ужасающей скоростью. Кажется, только вчера мы еще были в Сидоне, и начинали планировать отъезд, а уже прошло целых девять месяцев, это целая жизнь.
— Мы многому научились, — сказал Лан.
— Согласен, — Дар качнул головой, — но не меньше потеряли. Знаете, — он неожиданно склонился и закрыл лицо ладонями, — я все время креплюсь, уговариваю себя, что надо жить дальше. Ведь то, что уже случилось, не изменить. Но мне так его не хватает…
Я обняла его за плечи и прижала к себе. Эль и Лан молчали.
— Знаешь, — прошептала я ему на ухо, — мы верим, что те, кто уходят, навечно остаются драконами, теряя свою человеческую ипостась, и переселяются жить на небо, откуда смотрят на всех нас. Верь и ты, что он там, видит тебя и гордится тобой.
Дар вздохнул и отстранился.
— Я верю. Только он не был драконом.
Лан выдохнул, глядя мне в глаза:
— Ты не сказала?
Я покачала головой:
— Мы не говорили на эту тему. Мне показалось, что еще слишком рано. Ведь рана от потери еще глубока.
— Так может быть, твой рассказ поможет ей скорее затянуться? — спросил Лан.
Дар переводил глаза с одного на другого, следя за разговором.
— Расскажи, — попросил он.
— Дар, это драконья Империя, ты знаешь. Здесь свободно живут люди, потому что драконы это единственная раса, которая относится к ним лояльно. Поскольку на территории Империи достаточное количество людей, здесь есть два места, где принято хоронить ушедших. Одно драконье. Там обретают свой последний приют только драконы. И второе — человеческое.
— Я понял, — кивнул он.
— Дар, мой отец, он… — я замолчала, собираясь с силами, чтобы сказать то, что должна. — В общем, он повелел похоронить Корина на драконьем кладбище. Он сказал, что пусть он был по сути своей человеком, но в душе он настоящий дракон. Понимаешь? Так что, он на самом деле смотрит на тебя с небес, как истинный дракон!
Дар, молча, смотрел на меня, а из глаз его текли слезы.
Мы с Зирой проговорили почти полночи. После вчерашней прогулки в саду, я был немного не в форме. Возможно, слишком переоценил свои силы. Ведь слабость после болезни еще никуда не ушла. А возможно, на меня так сильно подействовал рассказ о Корине. Я не ожидал такого поступка от Властелина драконьей Империи Ниештарра. Тогда, в ущелье, когда он пожал руку Корину, мне подумалось, что это просто жест уважения. А оказывается, все намного серьезнее. Зира объяснила, что у них так принято. Не издается огромное множество никому не нужных законов ради тебя. Если ты иной расы, и совершил что-то действительно важное для всей драконьей Империи, тебя должен признать Властелин драконов. А как он это сделает — не важно. Может быть, пожмет руку, похлопает по плечу или обнимет, может, пригласит на дворцовый банкет, но результат один. Тебя признают. И тебя начинают уважать. Каким образом это становится известно остальным драконам, мне было непонятно. Но Зира объяснила и это. Драконы хорошие менталисты. И как не закрывайся щитами, они все равно могут считать твои мысли. Правда это считается неприличным, и друг с другом они так не поступают. Как правило. Но вот представителям иных рас достается. А самый сильный менталист в Империи, это ее отец. Потому он и ставил на нее свой щит, который успешно сковырнули в приграничье Алла'атель и Аннуминас, совместными усилиями. Сейчас щит ей восстановили, поэтому я ее не слышал. А на мне стоял тот, который мне поставила сама Зира. Мне маги пока запретили заниматься магией. Сначала надо было восстановиться после болезни. А затем, мне тоже должны поставить именно такой щит, как у моей любимой, потому что я ее будущий муж, а значит, в моих мыслях не стоит ковыряться, кому попало. Тем более в свете уже частично исполнившегося пророчества.
Когда мы, наконец, уснули, уже близилось утро. Поэтому вполне ожидаемо, что мы проспали.
Нас разбудил возмущенное ворчание леди Шеррины, которая явилась лично проследить за нашими сборами на аудиенцию. Позавтракать, судя по всему, мы уже не успевали. Сердито пыхтя, мы выбрались из постели, наскоро умылись, и отдались в ее руки.
