Он присел на краю бассейна, держа в руках большое пушистое полотенце, распахнув его в ожидании меня. Увидев, что я сомневаюсь, он поднялся в полный рост и закрыл глаза. Я выскользнула из воды и шагнула к нему. Лан завернул меня всю целиком и легко подхватил на руки.
— Лан, — тихо пискнула я.
Он остановился, и внимательно посмотрел мне в глаза.
— Бельчонок, — очень серьезно сказал он, — ты моя любимая, ты моя жена, дарованная мне богами, и я всю жизнь буду носить тебя на руках. Пусть и начнется это с наших покоев. Не бойся.
Я счастливо вздохнула и расслабилась. Ему я верю как себе. И тоже люблю его. Очень сильно.
Он, пройдя через комнату, опустил меня на постель и накинул сверху меня одеяло, в которое я тут же завернулась, попутно выпутываясь из полотенца. Он замер, глядя на меня, а я зажмурилась, вдруг осознав, что на нем, в отличие от меня, нет ничего. Даже полотенца. По моим волосам легко скользнула рука, и прозвучал тихий вопрос:
— Бельчонок, быть может, будет лучше, если я буду спать в твоей комнате? Я не хочу пугать тебя еще больше.
Я, не открывая глаз, помотала головой и попросила:
— Не уходи, — и, помолчав немного, добавила, — я тоже тебя люблю… и хочу… но боюсь…
Кровать тихо скрипнула, принимая на себе его вес. Он скользнул под одеяло, и лег рядом со мной. Одна его рука сама собой улеглась мне под голову, а второй он обнял меня за талию, еще крепче прижимая к себе. Я, тихонько вздохнув, уткнулась лицом в его грудь, вдыхая его запах.
Его тонкие чуткие пальцы слегка поглаживали мне спину вдоль позвоночника, вызывая какое-то странное чувство. Хотелось, чтобы он продолжал, не останавливаясь ни на миг. Я посмотрела на него. Лан лежал на боку, закрыв глаза. Дыхание его было спокойным и глубоким. Могло показаться, что он спит, если бы не пальцы, которые продолжали рисовать на моей спине, причудливые узоры. Я несколько мгновений рассматривала его лицо, а потом, внезапно решившись, прикоснулась своими губами к его губам.
Он замер на мгновение, а затем ответил на мой робкий поцелуй. Губы, легко касались моих, дразнили, прикусывали, и отпускали на мгновение, чтобы в следующее мгновение прижаться еще сильнее. Рот приоткрылся в стремлении полностью подчиняться его натиску. Легкие касания его языка к моим губам, заставило меня замереть от неожиданности. Так он меня не целовал никогда.
— Тебе не нравится? — еле слышное дыхание вместо слов. И снова касания губ. Не останавливаясь, не замирая даже на миг.
— Нравится, — едва выдохнула я, — очень.
— Любимая, — его полустон — полушепот заставил меня выгнуться в его руках. Что же он со мной делает?
— Люблю тебя, — прозвучал еле слышный ответ.
Поцелуи отступили. Теперь он целовал не только мои губы, а начал спускаться ниже. Каждая клеточка моего тела не избежала его внимания. Шея, ключицы, плечи и руки. Он целовал, не останавливаясь, продолжая ласкать нежными пальцами мою спину, бока, живот. Я даже не заметила, когда с нас сползло одеяло. Когда я оказалась лежащей на спине, а он на боку рядом со мной, приподнявшись на локте. Когда его губы коснулись моей груди, я невольно дернулась в стремлении закрыться рукой, но он нежно остановил ее, зажав мои пальцы в своих. Его зеленые глаза, сейчас потемневшие от страсти, смотрели прямо мне в душу.
— Любимая, это я, — его хриплый шепот сводил с ума, — не бойся меня.
И губы вновь вернулись к прерванному поцелую. Прикосновения, легкие, как перышки. Его губы, пальцы, попеременно касались полукружий моей груди. Я умирала от страха и стыда, но в то же время понимала, что попроси я остановиться, и он остановится в тот же миг. Но от разочарования умру уже я. Мне было страшно, но я безумно хотела продолжения.
Одна из его рук, та самая, на которую он опирался, скользнула мне под спину, заставив невольно выгнуться, подобно кошке, а вторая, легкими движениями, незаметно даже для меня, спускалась все ниже и ниже по животу. В тот миг, когда я осознала, чего хочет Лан, его губы вернулись к моим губам, не позволив мне возмутиться его настойчивости.
Чуткие пальцы поглаживали мои бедра, колени, возвращались к животу, и продолжали все сначала. Я отвечала на поцелуй, и в голове постепенно все мысли превращались в туман, заставляя забыть обо всем на свете кроме его рук и губ.
Когда его пальцы скользнули туда, где быть им совсем не положено, я невольно дернулась, и замерла, услышав тихий шепот:
— Любимая, и это тоже я… не бойся меня… я люблю тебя, моя аол'ориэс.
Его нога, прижала одну из моих к постели, облегчая доступ его пальцам, которые выделывали что-то совсем невообразимое. Внутри меня зародилось, и постепенно росло какое-то странное чувство, похожее на огонь. Оно сжигало изнутри, но остановить эту муку не было сил. Я зажмурила глаза, и только тихо вздрагивала в ответ на его поглаживания. Он, то усиливал нажим, то едва касался, слегка поглаживал, легко проскальзывая внутрь. Я изгибалась и стонала, не в силах сдерживаться более.
