Солнце светило по-праздничному ярко и радостно, легкий ветерок обдувал разгоряченные и взволнованные лица. Пронзительная синь неба не нарушалась даже легкими облаками. Зато в ней безраздельно царили драконы. Красные, желтые, синие, черные и лазурные, они походили на огромных птиц, рассекающих воздух парусами своих крыльев.
По пути в Храм мы пересекли мост через речку Шерпу, увитый лозами какого-то растения и украшенный все теми же магнолиями. Под конец нашего путешествия, когда показались колонны Храма, мне подумалось, что выгребать из волос зерна и вытряхивать розовые лепестки из корсажа, я буду очень долго. Меня ими просто завалили.
И вот, наконец, ворота Храма. Драконы, толпящиеся на улицах, в ожидании нашего кортежа, расступились, пропуская нас на территорию храмового сада.
Возле длинной каменной лестницы мы спешились, причем нас встречал мой отец. Он снял с лошади Эль, а затем и меня. Прижал меня к груди, и крепко-прекрепко обнял.
— Какая же ты у меня взрослая, солнышко, — со слезами на глазах отстранился он.
Я, на мгновение, онемела. Мой отец, гроза Империи, всемогущий Властелин, плачет при виде меня? Поверить не могу. Он провел ладонью по моей щеке, улыбнулся и повернулся к матери.
— У нас все готово, — произнес он, — кто из сиятельных леди желает наблюдать церемонию, прошу пройти внутрь и занять свои места.
Женская часть нашего кортежа, со всех ног кинулась в помещение, занимать места поближе к алтарю, чтобы не пропустить желанное зрелище. Ева и Рина, переглянувшись с Властелином, тоже вошли внутрь. Остались только мы с Эль и мой отец. Он отступил на пару шагов от нас, и теперь внимательно разглядывал Эль и меня.
— Девчушки мои, — вздохнул он, — какие же вы красавицы…
Мы переглянулись и улыбнулись ему.
Ниештарр подал мне свой локоть, и я послушно взяла его под руку.
— Эль, — сказал он, — ты на пару шагов впереди. Готовы? Тогда вперед!
В храме стояла настолько оглушительная тишина, что мои легкие шаги по кроваво-красному ковру, усыпанному лепестками роз, звучали подобно раскатам грома.
Родные и гости, друзья и знакомые, сидят на невысоких скамейках по обе стороны прохода, ведущего к алтарю.
Пара невысоких ступенек, и вот я наверху. Напротив меня стоит мой любимый, и совершенно ошеломленным взглядом смотрит на меня.
«Да, любимый», — мгновенно отвечаю я ему, — «я тоже тебя люблю, и не могу расстаться с ощущением, что это наша с тобой свадьба. Но это не так».
Лан улыбается, и напряжение покидает его глаза.
Сегодня я выдаю замуж свою лучшую подругу, ставшую мне сестрой, за нашего любимого и совершенно потрясающего друга, ставшего нам братом. Я счастлива за них, как за нас с Ланом. Я хочу искренне верить, что жизнь их будет долгой и бесконечно счастливой!
Смотрю, как поднимается по ступенькам Зира, и вижу в глазах ожидающего ее Дара, такое невыразимое счастье, что становится больно в груди.
Ниештарр доводит свою дочь до алтаря, и передает ее руку Дару, который легко касаясь ее пальцев, неожиданно сжимает их так, как будто боится потерять. Зира улыбается, глядя на него. Они вместе, и это только первый шаг к ожидающей их семейной жизни.
Властелин останавливается рядом со мной. Я ее подруга. Он ее отец. С противоположной стороны Лан и Монт. Друг жениха и посаженный отец.
Я внимательно разглядываю сам алтарь.
Длинный и достаточно высокий белый камень, накрытый кровавым полотном. Старинные подсвечники с горящими ярким пламенем белыми свечами. В центре алтаря стоит небольшая серебряная чаша и лежит кинжал.
Мое внимание привлекает храмовник, одетый в такой же кроваво-красный балахон. Он подходит к алтарю с противоположной стороны, и внимательно посмотрев на жениха и невесту, начинает говорить. И я, внезапно, понимаю, почему везде красный цвет.
Красный — это символ любви.
Красный — это цвет драконьей магии.
Я стою и слушаю храмовника, проводящего ритуал. Его голос, тихий и напевный, навевает легкую грусть. А еще он говорит о драконах. Об их магии, которая пронизана тысячелетьями тайн. О бескрайнем просторе синего неба. О звездах, которые смотрят с небес на парящих драконов. О счастье, которое ожидает будущих сыновей и дочерей неба.
Истории, которые он рассказывает нам, они о любви и верности, о счастье и преданности, о желании и возможностях.
Он берет в руки кинжал и подходит к жениху и невесте, внимательно глядя каждому в глаза.
— Даррел Эдрик дер Терранс, — спрашивает он, — берешь ли ты в жены Изирру орис Бергендарр?
— Беру, — твердо отвечает Дар, протягивая храмовнику левую руку.
Тот делает короткий, но глубокий разрез и из раны начинает течь кровь. Серебряный кубок, подставленный под струю, немного наполняется. Совсем чуть, ведь важно не количество, а сам факт единения.
Храмовник проводит ладонью над рукой Дара, и кровь перестает течь.
Он поворачивается к Зире, и так же внимательно смотрит ей в глаза.
— Изирра орис Бергендарр, — спрашивает он, — берешь ли ты в мужья Даррела Эдрика дер Терранс?
— Беру, — отвечает Изирра, и так же протягивает левую руку.
