— Ну и дым, ну и что? Костер запалили, может, эка невидаль!
— Я не пойду! — я помотала головой и вжалась в ствол дерева, на котором сидела. — Если ты мне веришь, хоть немного, не ходи. Я чувствую, что там происходит что-то плохое.
Велька хмыкнул и решительно встал.
— Ладно, сиди тут. Я потихоньку дойду до опушки и посмотрю чего там. Потом сама же смеяться будешь, что придумала всякое. За тобой приду, жди.
Я покачала головой и указала на кусты в стороне от пригорка, у подножия которого мы сидели.
— Я в тех кустах спрячусь, вон там. Тут не буду сидеть, страшно мне почему-то. И открытое место.
— Ладно, сиди, я скоро.
Велька потихоньку, медленными и неслышными шагами, как нас с ним учил когда-то один из старых охотников деревни, стал пробираться к опушке леса. Я перебралась в противоположную сторону и скрылась в кустах орешника. Еще рано было и орехи висели зелеными гроздьями, недоспев. «Потом придти сюда, набрать надо на зиму. Вкусные», — мельком подумалось мне. Я опустилась на землю и замерла, настороженно прислушиваясь, в самой чаще орешника.
Вельки уже не было видно, он скрылся за деревьями. Минуты текли одна за другой, стояла тишина. И только запах гари чувствовался все сильней. А потом раздался резкий вскрик. Громкий и пронзительный. И так же внезапно оборвался. И опять наступила тишина. Я вскинулась было бежать на звук, но в голове снова мысли: «Нельзя! Ляг на землю и притворись, что тебя здесь нет. Выжидай». Я послушно приникла к земле и вжалась в нее изо всех сил. «А корзинка с грибами у поваленного дерева осталась», — отстраненно подумала я, — «Теперь пропадет».
На пригорке, там, где несколько минут назад, скрылся Велька, захрустели ветки. Через кусты на прогалину вывалилось что-то огромное. Такое огромное, что я даже глаза зажмурила со страху. Михась, которого мы считали самым высоким человеком в деревне, этому незнакомцу был бы ниже плеча. В руках огромный топор, зелено-оливковая кожа, огромные клыки, лысина с непонятным черным рисунком. Я приоткрыла глаза и, заткнув кулаком рот, в ужасе следила за незнакомцем. Одетый в какие-то рваные шкуры, за спиной еще пара мечей, на боку кинжал, незнакомец стоял и… принюхивался.
Я была готова поспорить, что он нюхал воздух. Посмотрев по сторонам, громила спустился по склону пригорка и подошел к поваленному дереву. Нагнулся, двумя пальцами поднял забытую корзину с грибами и на незнакомом языке что-то гортанно крикнул. Спустя мгновение сквозь поломанный кустарник, проломились еще два таких же громилы и, спустившись к нему, склонились над грибной корзинкой и стали так же гортанно переговариваться.
У этих двоих были точно такие же топоры, как и у первого. Вот только у одного на голове в центре лысины были скручены какие-то мелкие черные косички, а у второго с топора капала кровь. А в руках он держал… Велькину голову.
Я тихо всхлипнула и ушла в милосердную темноту…
Над головой пела пичужка. Щебетала о чем-то своем, беззаботно прыгая с ветки на ветку. Я открыла глаза и замерла. Что-то было не так. Над головой вместо аккуратного потолка нависали какие-то ветки. Перепутались, переплелись, и сквозь них на лицо падают последние лучи уходящего за гору солнца. Ничего не понимаю. Осторожно приподнялась и села на уже остывшую землю. В лесу стояла полная тишина. А в голове была пустота. Ничего не помню, что же такое-то, а? Задом осторожно выбралась их перепутавшихся веток и встала в полный рост.
Пичужка перелетела на соседнее дерево и приветливо зачирикала. Я огляделась по сторонам. Ага, я возле деревни, на пригорке. Сейчас дойду до опушки и буду дома. Судя потому что уже вечер, меня наверно мамка с отцом обыскались уже. Ох, и будет же мне сейчас. Драться-то конечно не будут, и ругать тоже. Вот только мамка вздыхать будет весь вечер, а отец головой покачает и скажет: «ну доча, я думал ты взрослая у меня, а ты пацанка еще несмышленая». Обидно-то как будет.
Я, поди, не ребенок уже, пятнадцатый год пошел уже. Еще через год и сватов может, зашлют. Мне уже и сейчас невеститься пора, в четырнадцать лет самые свадьбы играть. Но батька мой решил еще с годок подождать, до пятнадцати, чтоб подросла немножко. А мне то и обидно немного, мои подружки самые лучшие уже обе замуж выскочили. А Велька, мой жених нареченный, тоже подрастет, наши родители уж и сговорились, за него я замуж пойду. А пока я по дому хлопочу да учусь грамоте понемножку. Батька мой староста в нашей деревне, Березовых дровниках, уважают его. Вот и говорит он мне, чтоб я тоже грамоте училась, грамотных сейчас все уважают, и обдурить никто никогда не сможет.
За этими размышлениями я поднялась на пригорок и подошла к поваленному дереву, на котором мы всегда с Велькой отдыхали, возвращаясь из леса. Хоть пяток минут, да наши.
