— Я рад что ты наш друг, — серьезно сказал ему Лан, и Эль, встав с земли, присоединилась к нему, положив свою руку поверх руки Корина.
— Я тоже, — растроганно ответил он им обоим.
— Я очень рад что вы помирились, — сказал я, прерывая эти признания, — но кто-нибудь скажите, что мы будем делать дальше?
— Женщина еще жива, — ответил Корин, — может, стоит развязать ее и попытаться поговорить? Наверняка она в курсе дел банды, если завлекала путников.
— Пошли, попробуем, — согласно кивнул Лан и направился назад. — Эль, ты только не смотри, закрой глаза, — попросил меня он.
— Лан, я сильная, — возразила она, — не забывай о том, что я пережила в своей деревне. Так что видом мертвых меня не испугаешь.
Я сжал ее руку своей, поддерживая. И внезапно почувствовал волну тепла, идущую от нее. Ей это явно понравилось.
Но к тому, что ожидало нас за поворотом, она все-таки оказалась не готова.
Эль долго выворачивало в придорожных кустах, а Лан держал ее за плечи и гладил по волосам.
— Ничего Эль, — повторял он ей, — самое главное, что эти презренные человечки больше никогда и никому не причинят вреда, понимаешь?
— Понимаю, — глубоко вздохнула она и выпрямилась, — простите меня.
Корин протянул ей флягу с водой и подал руку, помогая подняться с колен.
— Эль, то что происходит с тобой, это нормально. Было бы странно, если бы ты отреагировала по-другому, если бы тебе это понравилось.
Она задумалась на мгновенье и согласно покачала головой.
— Ну что, отпускаю? — уточнил я, когда мы подошли к лежавшей на земле женщине.
Лан кивнул:
— Давай.
Я втянул в себя силовые нити, которые держали ее в коконе и лиходейка качаясь из стороны в сторону начала подниматься на ноги. На нас она не обратила никакого внимания. Передвигаясь мелкими шагами, скользя на пропитанной кровью земле, она подходила к каждому лежавшему разбойнику и присаживалась на корточки перед ним, шепча что-то свое, потом поднималась и шла дальше.
Мы следили за ней настороженными взглядами. Похоже она действительно принадлежала к этой банде. Вот она наклонилась над очередным лежавшим, и тихо завыла, глядя на тело. Потом резко выпрямилась и метнулась к нам, держа в руке кинжал, который она вытащила откуда-то из складок своего платья.
— Умрите, твари! — крикнула она и изо всех сил ударила Лана в грудь. Лезвие кинжала разлетелось как стеклянное, а она, пролетев по инерции, уткнулась носом ему в плечо.
Он брезгливо тряхнул рукой, отталкивая от себя это подобие женщины и передернулся.
— Не могу сказать что мне приятно, когда ко мне липнут, как мухи, человечки, — высокомерно произнес он.
«Лан, ты человек сейчас», — напомнил я ему. — «Веди себя соответственно».
— Мерзкое отродье, — произнес он, словно не услышав меня, и разглядывая как блоху, стоявшую перед ним. — А скажите как нам, любезная, что подвигло вас принять участие в данном нападении?
Женщина как будто дернулась, застыла на мгновение, а потом послушно открыла рот.
— Муж мой ее организовал, а я завсегда за ним, как нитка за иголкой.
— И зачем? — так же властно спросил он.
— Урожай весь пропал, налоги Империи денег нет платить. А мздоимцам ведь все равно, вынь да положь, а где возьмешь, не волнует. Вот и пришлось иди на разбой. Только мы никогда никого не убили, только грабили. И вас бы не тронули, только бы деньги забрали и все. А вы всех убили, — и она тихо заплакала.
Мы переглянулись. Такого мы не ожидали.
— А почему вы не обратились в Сидон в императорский дворец с прошением? — спросил я. — Надо было послать гонцов, они бы передали просьбу и она была бы рассмотрена на верховном совете.
— Ты сам что ль из Сидона, что знаешь как надо поступать? — вгляделась она мне в лицо, — вроде уже не ребенок, а такой наивный. Ты думаешь мы не ездили? Летом, когда саранча пожрала весь урожай, снарядили двоих в столицу. Меня и мужа моего. Он старостой Черной грязи был, а я, значит, старостихой. Тоже наивно думали, что объясним лорду регенту про нашу беду, и он войдет в положение, налоги снизит. Ан нет, он посмеялся только над нами и велел с лестницы спустить. Вот начальник стражи у него хороший, хоть приказ слышал его, гнать нас взашей, а спокойно проводил до выхода из дворца и еще пару монет дал, сказал больше нет.
Корин наклонился к моему уху и шепнул:
— Я ее помню, правду говорит.
Она, уставившись в землю, продолжала говорить, даже не заметив нашего тихого диалога:
— Наследника издали видела, такой мальчишечка красивый. Думала что может к нему подойти, но стража не подпустила, вот так и вернулись с двумя золотыми монетами. А следом нагрянули мздоимцы, свели всю скотину со двора у людей и последнее отняли. Только эти две монеты и сохранились, не отобрали потому что в юбку были зашиты. Вот на них мы два месяца всей деревней жили. А потом поняли что помощи ждать неоткуда и пошли на разбой. Вы уж простите меня, добрые лорды, — она подняла на нас глаза. — Коли бы знали что так получится, что полягут все, то и не сунулись бы.
Она опять тихо заплакала.
— Что делать будем? — растерянно обратился я к Корину.
— Поможем, — твердо ответил он.
