— Сначала были слабые. Кольнет и все. Потом сильнее. В последний месяц я уже не могла выйти на работу в поле.
— Вовремя, — пробормотал я себе под нос. — Давай так, ты сейчас полностью расслабляешься, закрываешь глаза и лежишь, не шевелясь, чтобы ты не почувствовала. Ты меня поняла?
— Да, — послушно кивнула она и закрыла глаза.
Я поднял над ней руки и начал полную диагностику организма. Из-под пальцев полился тот самый свет, что когда-то поразил Эль. А, кстати, вот и она, легка на помине. Вошла и уставилась на лежащую женщину.
— Не мешай, — коротко сказал я и Эль молча, кивнула. Присела на лавку в углу и стала наблюдать за тем, что я делаю.
— Вот здесь, в районе желудка черное пятно, — сказал я, закончив диагностику. — Ты его видишь?
Эль подошла ко мне и уставилась на то место, куда я указывал. Пару минут ничего не происходило, а затем она кивнула.
— На паука похожа. Только лап не восемь, а как минимум тридцать. Что это? — посмотрела она на меня.
— Эль, все потом, — сказал я. — Внимательно смотри, что я сейчас буду делать. Видишь, я запускаю нить и осторожно вытягиваю одну из лап, как ты их назвала, и приматываю ее к телу черного пятна.
— Вижу, — снова кивнула она.
— И так с каждой, работа очень тонкая, нельзя, чтобы оборвалась ни одна. Поможешь мне?
— Я попробую, — с сомнением произнесла она и потянула тонкую ниточку своей силы к этому же черному пятну. — Смотри, так?
— Так, но не забывай, очень медленно. Если почувствуешь что оборвалась, сразу говори. Нельзя чтобы там осталось ни капли.
Так мы одну за другой убирали лапы разросшейся опухоли, пока не осталось ни одной.
— Убирай нить, — сказал я Эль и обратился к женщине. — Алатея, сейчас придется потерпеть несколько минут. Для того, чтобы убрать это из тебя, мне придется разрезать живот. Ты понимаешь?
Она судорожно кивнула и посмотрела на меня.
— Так надо, — кивнул я ей головой. — Если оставить, она снова распустит свои щупальца, и ты скоро умрешь.
— Я согласна, — голос ее звучал хрипло. — Я потерплю.
— Эль, посмотри на той полке, там вчера были большие деревянные ложки. Дай мне одну.
Эль подала мне требуемое, и я передал ее Алатее.
— Ее надо взять в зубы и крепко сжать. Потому что если этого не сделать, ты от боли можешь стиснуть зубы и сломаешь их. А зубы я, увы, растить не умею.
Она понимающе кивнула и улыбнулась мне. Потом взяла черенок ложки в зубы и крепко сжала.
— Отлично. Эль мне нужен твой стилет и возле печи я видел бутыль самогона, который пьют люди. Давай все сюда.
Когда мне подали все требуемое, я вылил часть самогона на клинок, чтобы убить микробов на нем, а оставшееся на живот Алатее. Она от неожиданности дернулась.
Эль хихикнула.
— А теперь держись, я начинаю. Кстати, Эль, ты можешь придержать ее за плечи, чтобы она не дернулась, мне это помешает.
Я поднес лезвие тонкого и как бритва острого стилета и одним резким движением надсек кожу. Алатея выгнулась и закричала.
— Держи ее, — крикнул я Эль, потому что она в первый момент растерялась, и продолжил резать. Кожа, потом тонкая жировая прослойка, мышцы, одну за другой, отделяя волокна.
Женщина кричала, уже не переставая, у нее ручьем катились слезы из глаз и пот по лицу.
— Терпи, Алатея, терпи, ты сильная, ты сможешь, — говорил я ей, чтобы хоть как-то отвлечь от пронизывающей боли.
За окнами потемнело.
— Похоже, там вся деревня собралась, — сказал Эль, не отвлекаясь от своего занятия.
— И пусть их, — мотнул головой я. — Все, добрался. Теперь смотри. Можешь ее отпустить.
Эль отпустила ее плечи и подошла ко мне, уставившись на черное нечто, которое я, с помощью своих силовых нитей, извлекал из раны.
— Жуть, какая, — передернулась она, глядя на кусок черной слизи, который плюхнулся на пол рядом со столом.
— Теперь еще одна диагностика, на случай если мы что-то пропустили, — провел руками над телом, помотал головой, — нет, все чисто. Сращиваю.
И снова нитями собирал то, что разрушил мифрилом. Сначала мышцы. Одну за другой, чтобы не пропустить ни одного волокна, затем жировую прослойку и, наконец, кожу.
— Ты как? — спросил я у Алатеи, подав ей руку и посадив на столе. Эль подала ей платье, брошенное у порога, которым она сразу прикрылась.
Женщина прислушалась к себе и неожиданно улыбнулась.
— Не болит, — с растерянной улыбкой сообщила она мне, — совсем не болит. Нигде.
— Это отлично, — кивнул я ей и подал руку помогая встать со стола. — Давай одевайся, и пойдем к твоим детям. Думаю, они будут рады.
Алатея поспешно натянула на себя платье, и внезапно схватив меня за руку, поцеловала мои пальцы.
— Благослови вас боги, — прошептала она.
Мы вышли все втроем из дома. Алатея шла впереди нас. Улыбаясь и светясь ярче солнца. К ней со всех ног кинулись ее, дети, вцепившись в юбку.
Мы вышли следом, и в связке из нитей я нес ее черную опухоль, которую показал собравшимся перед домом. Кстати, Эль была права, там действительно собралась вся деревня.
