Возможно, причина подобного забвения кроется в двух разных способах функционирования сознания: привычном и изменённом под влиянием мистического опыта. Из этого вытекает различие в способности воспринимать, обрабатывать и воспроизводить информацию. В состоянии трансцендентного опыта мы выходим за границы рассудочного познания и воспринимаем информацию в кардинально ином формате, поэтому пределы того, что мы способны постичь, разрастаются до беспредельности, поражая своей новизной и грандиозностью, но так как наш повседневный разум в этот момент отсутствует, фиксировать и запоминать, подвергая аналитической обработке, некому. Вот почему при возвращении в обыденное сознание так трудно переместить полученное знание из канала мистической интуиции в русло дискурсивного мышления. Св.Тереза Авильская точно подметила эту особенность духовного опыта: «Если наш рассудок при этом воспринимает что-либо, то только таким путём, который для него самого остаётся неизвестным, и из того, что он воспринимает, он ничего не может понять. С своей стороны, я не верю, чтобы он здесь что-либо воспринимал, потому что, как я уже сказала, у него нет сознания о приобретении чего либо»85. Сатпрем, известный ученик и биограф Шри Ауробиндо, описывает это состояние следующим образом: «Можно иметь переживание великой вибрации откровения, когда внезапно рвётся вуаль и перед нами раскрывается вся панорама истины, без слов, и мы даже не знаем, в чём состоит откровение – просто что-то вибрирует, делая мир необъяснимо более широким, более лёгким, более ясным»86.
Таким образом, «абсолютность знания» в мистическом опыте может сопровождаться непониманием конкретного содержимого этого знания. В каком-то смысле знание было воспринято даже не нами – не той заурядной личностью, в которую человек заточен большую часть своей жизни, а всезнающим существом, до которого нужно суметь добраться, чтобы знание всплыло на поверхность разума. Вся наша жизнь может быть потрачена на то, чтобы расшифровать это знание, вспомнить его во всей цельности, выстроить между разными уровнями сознания мост, который станет путём к собственному Духу, хранящему знание обо всех аспектах мироздания.
В прошлой главе я описывала опыт непостижимости Высшей Реальности. Как соединить это переживание с «абсолютным знанием», насквозь просвечивающим для нас постигаемое? На стыке этих, казалось бы, противоречивых черт мистического опыта, образуется его новый, необычайный оттенок – знающее неведение. Вспомним сюжет восхождения Моисея на Синай и связанную с ним метафору мрака. В книге Исход сказано: «И стоял весь народ вдали, а Моисей вступил во мрак, где Бог» (Исход 20:21). Именно это восхождение к Богу «во мрак» является в христианстве образцом самого сокровенного приближения. Обратимся к христианскому святому Дионисию Ареопагиту, выстроившему свою мистику вокруг «тьмы неведения»87 – тьмы, которая на самом деле есть свет совершенного знания. Подобные оксюмороны в трудах Ареопагита отражают тот удивительный опыт, в котором абсолютное знание (свет) является абсолютным неведением (тьмой, которая и есть самый ослепляющий свет). В главном трактате Д.Ареопагита «Мистическое богословие» сказано: «Молимся о том, чтобы оказаться нам в этом пресветлом мраке и посредством невидения и неведения видеть и разуметь то, что выше созерцания и знания, что невозможно ни видеть, ни знать, ибо и это есть поистине видеть и ведать»88. Дионисиева мистика, безусловно, мистика света, несмотря на то, что для описания этого света она обращается к метафоре мрака.
Итак, можно говорить о двух видах духовного знания: неведающее знание (знание, доступное осмыслению, но умаляющее Бога и потому в действительности незнающее Его) и знающее неведение. Это второе и есть опыт «абсолютного знания» – свет, который в то же время тьма – непостижимость. Именно в этом неведении заключена полнота знания.
Для озарённой души сама жизнь
становится Священным Писанием
Хазрат Инайят-хан
Одним из самых необыкновенных мистических инсайтов является переживание преображённого бытия. В момент духовного вглядывания в мир, мы можем ощутить присущую ему сакральность, которая оставалась незамеченной прежде. Каждое существо, явление, весь свод законов мироздания преображается на наших глазах, приобщаясь к измерению Божественного. Мистик смотрит на мир глазами изумлённого ребенка, впервые знакомящегося с необъятностью Вселенной, где каждая деталь, попавшая в его поле зрения, кажется невероятно значительной и достойной внимания. Он словно попадает в фантастическую действительность и обнаруживает невиданное ранее чудо. Обыденность мировосприятия уступает место восторженному ликованию, в котором всё существование сияет новыми красками.
