— Я отвечу, почтенный. У нас достаточно воды до первого же оазиса, можешь не сомневаться. С провизией дело обстоит сложнее, поскольку изначально никто не планировал такое количество воинов. Сухой паек мы растянем также, до первого оазиса. А там уже пополним запасы.
— Хорошо. — Кивнул Тасхона, прикидывая в уме, что еды и у него в караване достаточно, а вот вода — гораздо более ценный на пустоши дар, который приходится беречь. — До храма Картсам я не возьму с вас платы за переход…
Сказал — и сам себе удивился. «Стареешь, Ушлый, теряешь хватку… Становишься мягче сердцем, и это не к добру»!
— Пусть это будет в память о почтенном Тха-Джаре. — Добавил купец и тут же, как будто спохватившись, сварливо уточнил. — Но только до храма Картсам! А если двинете с нами в Зорхатам, то взимается обычный тариф! Десятка золотых тингов с коня, сами знаете!
Проблематично скрепить соглашение взаимными поклонами и чашечкой кофе, когда стороны сидят не за столом в уютной конторе, а в седлах, верхом, под жалящим солнцем пустошей. Они всего лишь обменялись рукопожатиями и легкими кивками головы.
Так начался однообразный двухнедельный переход каравана: купец и три его приказчика, одиннадцать д. асхири, двадцать низкорослых лошадок с грузом и пять запасных — без груза. В арьергарде ехал отряд тхагальских воинов. Диген, большей частью, находился при Марине, изредка перебираясь в седло к Аисе: наемница терпела его шуточки весьма короткое время, после чего домофей с писком летел на песок, а вслед неслись угрозы оставить его на поживу хищным птицам и гигантским ящерицам. Домофей имел
продолжительные беседы и с самим Тасхоной: что уж он там ему рассказывал о своей персоне, так и осталось загадкой, но, судя по уважительным взглядам купца, рассказано и наврано было немало.
Удрученный вид Дзохоса бросался в глаза. Старик оставил позади налаженную годами жизнь, успешную деятельность лицензированного мага, комфорт уединенного дома, и теперь корил себя за то, что поддался необдуманному порыву и пустился в бегство. Изготовить формулы-невидимки мог любой маг, самоучка ли, мастер ли… А кого теперь подозревают, не его ли?.. Да уж что теперь сокрушаться, все сделано.
— Почтенная! — Обратился маг к Марине на дневной стоянке, когда настало время и людям, и лошадям укрыться от палящих лучей светила под тентами из легкого светлого полотна. — Раз уж нас снова свела судьба, я должен сообщить неприятную для тебя новость.
Марина невесело хмыкнула.
— Сожалею, почтенный Дзохос, но удивить меня неприятностями вряд ли выйдет. Ты хочешь сказать о том, что я не смогу покинуть этот мир так же легко, как Лейксен?
Дзохос потер морщинистую шею в замешательстве.
— Именно это я и хотел сказать. Над тобой сплетение. Остатки некоей старой формулы, которую я не могу идентифицировать, и твердый каркас новой. Конструкция прочна, и не выпустит тебя без дополнительных усилий… И мне неизвестно, как с этим справиться. В последнюю нашу встречу я был зол и разочарован тем, что мне пришлось расстаться с внуком, и не сказал тебе ничего. Прошу прощения за это.
— Я не виню тебя, почтенный. Я сама узнала вчерашней ночью от домофея… Долго рассказывать, как и что. Вот поэтому-то мне и нужно в храм Картсам, а потом, скорее всего, намного дальше — в королевство под названием Озерный Дом. Именно там должен быть тот, чьи усилия удерживают меня в вашем мире.
После недолгого молчания Марина продолжила:
— Скажи, доводилось ли тебе слышать о Даккальмане Вечном?
— Конечно! — Последовал ответ. — Каждый маг материка мечтает о беседе с ним!
— Кто знает, почтенный Дзохос… Может быть, случится такое, что тебе удастся с ним побеседовать. Если Даккальман еще жив.
В памяти Марины навсегда осталась та встреча…
.. В глубине помещения плавно раздвинулись черные, казавшиеся пыльными портьеры, выпуская Даккальмана Вечного из его недоступного простым смертным обиталища. Что ни говори, а внешность чародея была примечательна, и такого Марина никак не могла ожидать. Большая голова с доминирующим мозговым отделом черепа, круглые кукольные глаза, маленький нос и рот… Щуплое тело скрывалось в мешковатом синем одеянии в пол. Синий цвет делал и без того бледную кожу почти серой, как у мертвеца. Дитя чужой расы…
. -Я чудовищно стар. Стар — даже по меркам исторического масштаба. Я сбился со счета уже после первых пяти сотен лет.
— Не может быть…
— Эксперимент завершился неудачей. Вместе с уникальными магическими способностями, включающими умение управлять свойствами материи почти неограниченно, я получил «подарок» — вернее, пинок под зад от матушки — природы: бессмертие. Никакой гибрид между нашими видами невозможен, нельзя его допустить любыми силами и средствами. Физиологическое бессмертие и само стремление к нему — чудовищный грех, выстроенный на гордыне и эгоизме. Я давно скрылся от человеческих глаз, дабы не поощрять нездорового любопытства. Жрецы берегут тайну, и разглашение ее карается смертью. Но слухи просачиваются сквозь самые толстые стены, минуют запреты… За последние сто лет меня видели четыре человека — и вы одна из них.
