— Разве можно мне идти к ним? Они ведь считают меня плохой…
— Не волнуйся, — мягко сказал я, — Если что-то пойдёт не так, то мы сразу же уйдём.
— Угу, — кивнув.
Спрятав ламию у живота и нагнувшись, я вышел на улицу.
Уже привычное пение местных птиц, жутковатые голоса и пробивающееся сквозь ветви деревьев солнце. Нигде не цвели раноцветы, так что, скорее всего, я проснулся довольно-таки поздно.
Дойдя до деревни, в которой находилось гораздо больше деревьев, вытаскиваю Анаэль из своей тени.
— Фух, — выдыхаю я, — Как ты?
Ламия начинает ощупывать себя, осматривать, и заключает:
— Вроде всё хорошо… — подняв на меня взгляд.
После этой небольшой проверочки я снова спрятал змейку под собой и пошёл дальше. Всё же в деревне деревьев хоть и больше чем в поле, но всё же меньше, чем за её пределами.
Кстати, на ветвях деревьев повсюду были развешены небольшие банки. Хотелось спросить у Анаэль, зачем это, но как-нибудь потом. Сейчас я пытаюсь идти по улицам деревни быстро, стараясь не создавать нашим присутствием неудобств её жителям. Однако ж, на нас всё равно обращали внимание.
Окружающие аргилэ уходили с улицы на нашем пути. Их глаза, только завидев нас, втягивались глубоко внутрь головы. У одних рот сжимался, у других, наоборот, расходился в стороны, показывая зубы. Вероятно, всё это демонстрации их неприязни, отвращения и опасения.
Один ребёнок даже показал какой-то знак: оттянул уголки губ вверх, демонстрируя дёсны, и вытащил изо рта большущий, но в то же время тонкий, язык. За это стоящий рядом аргилэ тут же огрел его по затылку.
— Ууу~… — грустила Анаэль, — Всё как всегда…
— … Нда… Неразвитое общество…
Но они, как минимум, так и не выдворили нас из деревни, за что я могу их даже поблагодарить. Если бы подобное происходило в моём мире в Средневековье, то, уверен, нас бы просто сожгли на костре, как делали с ведьмами. Объявили бы пособниками дьявола, насылающими проклятья на простой люд. Здесь же к нам относятся довольно снисходительно.
… Пока что.
… Что, если это лишь временно? Что, если какой-нибудь аргилэ, не желающий мириться с находящейся рядом «белой ламией», просто проберётся к нам ночью, дабы убить? У аргилэ отсутствуют замки на дверях. Они полностью доверяют друг другу, однако… мне довериться им сложно, учитывая сложившуюся ситуацию.
— Анвил, — зовёт меня Анаэль, — Ты то туда, то обратно ходишь. Заблудился?
— … Да.
Прошло уже минут двадцать, а у меня так и не получается вспомнить, куда нужно идти до дома Таури. Каждый дом похож на другой, отличаясь только надписями на табличках, откуда пришёл уже неизвестно, так ещё и согнутым всё время хожу, аж спина болит. Уверен, ЭТО как минимум СТРАННО ВЫГЛЯДИТ!
… А почему я не использовал корзину? Можно было спрятать туда Анаэль, она бы спрятал под своей мягкой, но в то же время толстой, постельной. Уверен, уж она бы не просвечивала, как моя рубашка.
— Эхх… — вздыхаю я, — Сейчас подойду к кому-нибудь, а ты спросишь дорогу.
— Хорошо!
Я подхожу к какому-то аргилэ, который держал за руку какого-то аргилэ-ребёнка, судя по росту. Когда я приблизился, он поднёс ребёнка поближе к себе.
— [Яз. Нерейдий] Здравствуйте! — начала говорить из-под меня Анаэль, — Нам нужно добраться до Таури, вы случайно не знаете, где это?
Молча родитель (как я предполагаю) указывает куда-то вправо. Кивнув, я иду в указанную сторону.
Побродив так ещё некоторое время, спрашивая у встреченных дорогу, я добираюсь до нужного места. Солнце пробивалось сквозь ветви деревьев, почти идеальным кругляшком освещая проход, словно указывало нам путь. Стучусь в дверь, и на входе появляется… Не Таури, кто-то другой.
— [Яз. Нерейдий] С Таури хотите встретиться? — спрашивает открывший дверь аргилэ, возвышаясь надо мной.
— [Яз. Нерейдий] Да, — кивает Анаэль, — Он ведь здесь живёт?
— Здесь, — чуть наклонившись, — Заходите.
Аргилэ отошёл в сторону, давая нам пройти, чем я, собственно, и воспользовался перед этим, удостоверившись у змейки, что правильно истолковал жест.
Зайдя внутрь, огляделся и смог нормально встать, при этом почувствовав удовольствие. Окна закрыты, обнажённый Таури сидел перед растениями в центре, подогнув ноги под себя. На нём были лишь трусы.
— Таури, — обратился я к нему.
— Ммм? — повернулся он полупрофилем, вытаращив глаза из головы.
В этот момент открывает рот впустивший меня аргилэ:
— [Яз. Нерейдий] Таури, я иду готовить. Что будешь?
— Коконистери, — ответил Таури.
— Приготовлю ясай.
— … Зачем тогда спрашивать?
Аргилэ не ответил и просто вышел на улицу. Анаэль прыснула в кулачок и про себя прошептала:
— Когда мама на меня обижалась, то делала также.
Так это его мать?
