Когда аргилэ вышла, в комнате повисло небольшое молчание. Подойдя ближе, я смог лучше рассмотреть Таури. На спине видны глубокие длинные следы когтей тёмного духа. На левой руке простирается глубокий порез, который, кажется, доходит до самых костей. Помню, как кровь медленно вытекала из этой раны, образуя мрачный след по руке. Разрез был настолько глубок, что заставляет задуматься о возможных повреждениях сухожилий и мышц. Но самая беспокойная рана находится на левой ноге. Помню, после инцидента мне приходилось помогать Таури идти, подставив плечо, именно из-за этой раны, оставленной словно от укуса зверя. Кожа вокруг неё сильно покраснела, свидетельствуя о возможной инфекции.
Интересно, дух действительно укусил его за ногу⁈
Вытаращив глаза из головы, он посмотрел на нас и сказал:
— Можете садиться напротив.
Анаэль перевела сказанное, после чего я сел на то место.
— Ухх, — вздыхаю я, — Таури, спасибо. Ты меня спас.
— … Да, — ответил Таури, после перевода от Анаэль.
Он не отрицал своего подвига, как обычно это делают люди, спасшие кого-то.
— Может, есть что-то, что могу сделать в благодарность? Хотя вряд ли возможно расплатиться за спасение жизни.
— … Не стоит, твоей благодарности достаточно.
Не собирался он и спорить о произошедшем, говоря красивые слова, уменьшающие его подвиг и возвышающие его личность в глазах других.
— Ты в тот момент пришёл. Спас меня от верной гибели, рискуя собственной жизнью. Я не знаю, как у вас это правильно делается… Нужно ли мне клониться или слов достаточно? В любом случае, знай — мою благодарность не выразить словами. Спасибо и извини.
Когда я закончил, лицо горело от смущения и стыда. Мои заранее заготовленные слова вылетели из моей головы, стоило только начать говорить. Потому моментами речь прерывалась, пока я придумывал, что сказать. В эти промежутки Анаэль начинала переводить, но один раз не успела закончить — я её перебил.
Чёрт… я ведь серьёзно, как ребёнок сейчас, да? Но всё же почему-то благодарить и просить прощения в некоторых ситуациях гораздо сложнее, чем в других.
Не понятно, о чём думал Таури, услышав это. Глаза его втянулись внутрь, губы сузились, и он ответил:
— Хорошо.
ДА БЛИН! Ты не мог выдать что-то более ОБЪЁМНОЕ⁈
Снова повисло молчание. Мы переглядывались, правда, я часто отводил взгляд. Только Анаэль единственный раз прервала тишину:
— Анвил такой милый, когда смущается~, — и схватившись ручками за щёчки: — Ня~! — отвернувшись. Кончик её хвоста ударял меня по шее.
Кое-как сложив мысли в слова, я снова заговорил:
— Помнишь наш разговор перед тем, как пойти на болото?
— Помню.
— Ты тогда сказал, что ваша деревня убога, так?
— Да.
— Ты ведь так и не поменял своего мнения?
Таури промолчал. Я продолжил:
— И, думаю, не поменяешь никогда. Тебе ведь и не с чем сравнивать свою жизнь, верно?
— Нет, — ответил Таури, — Я бывал в городе и могу точно сказать: жизнь здесь, по сравнению с тем, как живут там, убога.
— Но ведь ты не жил там?
— Нет, — признался Таури.
— Жизнь там не лишена своих минусов. К примеру, самое банальное, постоянный шум и отсутствие природы. Из-за этого многие из моих знакомых постоянно выезжали за город, когда выдавалась возможность.
Таури просто промолчал в ответ.
— Ну, — вздохнул я, — Ты всё равно не поймёшь меня. Сравнивать-то тебе не с чем.
Я поднялся, встав на ноги, и посмотрел на Таури. Если подумать, то есть между нами некоторая схожесть. В то время как я просматривал туристические сайты, он вспоминал тот краткий момент своего пребывания в городе. Также, как и я не так давно он мечтает выйти за пределы своей скучной и рутинной повседневности. И, подобно мне, не может найти в себе силы или же смелость на этот шаг.
Быть может, он сам когда-нибудь однажды решит покинуть привычные места и пуститься в путь. Я тебя прекрасно понимаю. Эта мысль — прекрасная и тяжёлая — тревожная и волнующая. Возможно мы — несчастные, потерявшие смысл, и сможем найти его только в долгом пути… В который сами себя не можем отправить.
Мне понадобился толчок… может, нуждаешься в нём и ты?
— Потому, — продолжаю я, — Тебе нужно самому всё это испытать.
Глаза Таури ещё до этого были втянуты внутрь, но вот рот растянулся в некое подобие улыбки у людей.
— Знаю, — ответил он злобно, — Я прекрасно это знаю…
— Так что… Как насчёт отправиться с нами?
Анаэль уже переводила на «автомате», а потому смысл сказанного поняла только после того, как перевела моё предложение.
Ламия удивлённо посмотрела на меня. Глаза её расширились, рот широко раскрылся, и она поражённо спросила:
— … Что?
Таури тоже удивился: его были выпучены, чуть ли, не выпадая из головы, а рот очень широко раскрылся, как не способен раскрыться у людей. В отличие от Анаэль, Таури промолчал.
Я продолжил:
— Раз уж ты и так хочешь отправиться в путь, то не лучше ли нам объединится? Уверен, вместе будет проще и веселее. Шанса лучше может не представится.
Только через некоторое время переглядывания, он ответил:
— Я… подумаю об этом.
Молча кивнув, я отворачиваюсь, идя к двери, открываю её и…
— А-а-а! Солнце! Солнце! — закричала Анаэль, закрывая лицо руками.
— ПРОСТИ!
