Тем не менее, я испытал облегчение, когда на вторые сутки мы услышали отдаленное карканье. В тот день мы с Пером забрались на мачту и стояли на выбленках, изучая рангоут. Сначала ворона была лишь точкой вдалеке. Пока мы смотрели, она подлетала все ближе, уверенно взмахивая крыльями. Она прокаркала приветствие и приземлилась точно на руку Пера.
— Устала, — сказала она. — Очень устала.
Она забралась вверх по плечу и примостила голову ему под подбородок.
— Готов поклясться, иногда я уверен, что она понимает каждое наше слово, — заметил я.
— Каждое слово, — повторила она и покосилась на меня блестящим глазом.
Я выпучил глаза: кончик её клюва был серебристым.
— Пер, — предостерег я, пытаясь говорить спокойно. — Отодвинь её от лица. У неё на клюве Серебро.
Мальчик замер, а потом сказал дрожащим голосом:
— Я совсем не чувствую магию. Может, и Серебро мне ничего не сделает?
— А может, сделает. Отстрани её от горла.
Он поднял запястье, и птица перепрыгнула ему на руку.
— Что ты наделала? — спросил Пер ворону. — Милое создание, как Серебро попало тебе на клюв? Как ты себя чувствуешь? Ты не больна?
В ответ она изогнулась и пригладила клювом перья. Они не посеребрились, но приобрели глянец, какого я раньше на них не видел.
— Хеби, — прокаркала она. — Хеби поделилась. Она научила.
Ах, укрепляющее средство Рапскаля, о котором он говорил в Делипае. Следовало догадаться. И не стала ли лучше её речь после досуга, проведенного с драконами?
— Будь осторожна со своим клювом, — предупредил я ворону.
Она перевела на меня взгляд блестящих глаз.
— Я
Она забралась по рукаву Перу на плечо и, прежде чем закрыть глаза, наградила меня сердитым взглядом.
Я услышал, как Трелл рявкнул нам пошевеливаться, а не сидеть сиднем, как чайки. Пер смотрел на меня, не обращая внимания на капитана.
— Отнести её к Совершенному?
— Сомневаюсь, что ты можешь её удержать. Как бы осторожна она ни была, я хочу, чтобы ты был ещё осторожнее. И предупреди остальных.
Брэшен снова рявкнул на нас, и Пер начал поспешно спускаться с криками, что Мотли вернулась. Когда Пер, как паук, сполз вниз с птицей на плече, к нему через палубу подбежала Спарк. Я спускался более осторожно.
— Ты и в самом деле принц? — спросил Кеннитсон, когда я замешкался рядом с ним.
Секунду я сомневался. Бастард или принц? Дьютифул сделал меня принцем.
— Да, — спокойно подтвердил я. — Но незаконнорожденный, поэтому не наследую трон.
Он пожал плечами.
— А этот парень, Пер, он был твоим конюхом?
— Да.
— Ты работаешь с ним бок о бок, и он совершенно не считается с тобой.
— Считается, хоть это и не бросается в глаза. Он уважает меня, даже если окружающие этого не видят.
— Угу.
Это прозвучало скорее задумчиво, чем презрительно. Даже несколько дней, проведенных на борту в качестве простого моряка, его изменили. Кеннитсону хватило ума понять, что раз его разместили вместе с простыми палубными матросами вроде Ант и Пера, то ему лучше отказаться от светских привычек. Он отложил свою изящную одежду и примерил те же свободные холщовые штаны и рубашку, что носили мы все. А после того, как Ант рассказала ему, что распущенные кудри может намотать на ходовой конец и выдрать с корнем, заплел волосы в косички и затянул в хвост. Ладони он обмотал полосками кожи — я догадывался, что они покрыты кровавыми мозолями — с пеньковыми тросами обращаться нелегко.
Больше он мне ничего не сказал, так что я поторопился вниз в ожидании новой команды.
Прошли десятилетия с тех пор, как я работал на палубе, но никогда раньше мне не приходилось трудиться на таком корабле как Совершенный. То, что корабль был живым, означало, что он способен принимать деятельное участие в путешествии. Он не мог поставить или спустить паруса, но мог указать рулевому лучший курс, ощущать, где течение быстрее, и предупредить, что нужно выбрать слабину троса. У него было тонкое чутье глубин и фарватера, которое он гордо продемонстрировал, когда указал экипажу курс из гавани Делипая, и снова, когда мы опасливо следовали проходами между Пиратскими островами, пока, наконец, не вышли в открытое море. Совершенный разрезал высокие волны, а наша куцая команда старалась приноровиться к его темпу.
Не только я восхищался живым кораблем. Члены экипажа, которых мы приняли на борт в Делипае, открыто восторгались тем, как Совершенный участвовал в нашем походе. Вскоре штурман робко попросила разрешения обсудить с носовой фигурой свои карты, чтобы подправить их с учетом знаний корабля. Предоставленный сам себе, Совершенный стал почти приветливым, особенно с Бойо и Кеннитсоном.
