Улыбка скользнула по его губам.
— Могу представить. У нас есть хлеб, масло и немного рыбы.
Мой нос сообщил мне о цыпленке, шипящем на огне. Остальные были не менее успешны в своих поисках. Они пробили дыру в верхней части какого-то бочонка. Я ощутила запах пива.
Я встала и посмотрела на Бойо. Его отец улыбался мне, а его щеки были мокрыми от слез. Они смыли с его лица все сомнения на мой счет. Любимый сидел на коленях рядом с парнем. Я не до конца исцелила его лицо, но теперь он мог закрыть оба глаза, а его рот выглядел нормальным.
— Он пришел в себя достаточно, чтобы поесть. Когда Видящий исцеляет кого-то, это вытягивает из раненого силу, — Любимый обеспокоено взглянул на меня. — Как, собственно, и из Видящего.
Чей-то громкий голос перебил Любимого:
— Я вижу, ты нашел потерянное дитя! И если мои уши не обманывают меня, она действительно дочь своего отца.
Я испугалась того, как тихо незнакомец подобрался к нам. Я ещё никогда не видела кого-то, подобного ему, он словно сошел со страниц сказки. Он был высокий и худой, одетый в яркую блестящую одежду. Я уставилась на него.
— Рапскаль, — шепотом произнес Любимый.
Затем Пер вручил мне ломоть хлеба, густо сдобренный маслом. Я откусила так много, что перемазала маслом обе щеки. Мне было все равно. Я жевала и наблюдала за красным человеком-ящерицей. На его одежде было множество кожаных ремней и пряжек. На них крепилось снаряжение, бурдюк с водой и другие вещи, которые я не смогла распознать. Он напоминал мне кукольника на фестивале, но Пер с Любимым, похоже, были напуганы его появлением. Он оглядел нас и спросил:
— Где же Фитц Чивэл? И Кеннитсон. Я обещал, что он сможет полететь вместе с нами вершить возмездие. Завтра мы пересечем холмы и настигнем тех, кому удалось бежать! Ему понравится эта охота.
— Ни один из них не выжил, — сказал Любимый.
— Ох, я надеюсь, это были не драконы. Если все же драконы, я приношу свои извинения. Они бывают излишне сосредоточены, когда злятся.
Любимый был ошеломлен подобным извинением.
— Нет, оба погибли до прибытия драконов, — сказал он приглушенным голосом.
— Что ж, хорошо. Вышло бы весьма неловко, будь это драконы. Безусловно, мне очень жаль, и что Принц Пиратских островов погиб. У них с Хеби возникла связь. Ей нравились его комплименты. По дороге сюда я встретил ваших товарищей, они рассказали мне о других потерях, включая Ланта. Какая досада, кажется, он был неплохим парнем.
— Был, — тихо произнес Пер, и красный человек, казалось, вдруг понял, что наговорил лишнего.
— Что ж, пока Хеби спит, я могу уделить немного времени себе. Пойду искать провизию. Скоро прибудет Проказница. Мы пролетели над ней по дороге сюда. Несомненно, она сама и её команда будут сильно разочарованы тем, что пропустили битву, — он повернулся и пошел прочь так же стремительно, как и появился.
— Красный человек! — окликнула его Штурман. — Останься и поешь с нами. Выпей за Кеннитсона, принца Пиратских островов.
Он повернулся. Его блестящие глаза были широко раскрыты.
— Мне будут здесь рады? Мне и моему дракону? — он казался удивленным.
— Сегодня ночью мы будем вспоминать погибших, — сказал ему Клеф.
Рапскаль медленно кивнул и вдруг широко улыбнулся.
— Для нас будет честью присоединиться к вам. Хеби набила брюхо и спит, но когда она проснется, я приведу её сюда, — он развернулся и побежал.
Вместо того чтобы смотреть ему вслед, как остальные, я снова набила свой рот.
Спарк вернулась с корзинкой лука и моркови.
— Я собрала урожай в одном саду, — стыдливо сказала она. — Дом практически полностью разрушен, не думаю, что владельцы туда вернутся. Как Бойо?
— Намного лучше. Пчелка может исцелять прямо как её отец. Проказница скоро будет здесь, так что нам, возможно, открылся путь домой, — сказал ей Пер.
— Это хорошие новости, — улыбаясь, ответила она, но в её голосе звучала подавленная нотка печали. — Я буду рада покинуть это место, — добавила Спарк.
— Как и все мы, — подтвердил Любимый.
Это была особенная ночь. Кто-то подал Брэшену кружку пива. Он медленно выпил его, но не покинул Бойо. Рапскаль вернулся с алым драконом по имени Хеби. Меня удивила стеснительность этого дракона. Она все время держалась особняком и ни с кем не разговаривала. Часть команды сильно напилась и начала петь моряцкие песни. Штурман была в их числе. Напившись, она начала щеголять своими татуировками, которые по сути своей были картой портов и течений. Через некоторое время они с Рапскалем покинули нас под предлогом того, что она хотела показать ему большую татуировку на животе. Пер отнес мой лежак из парусины подальше от костра и песен. Когда он пришел посидеть со мной, от него пахло пивом. Затем к нам присоединилась Спарк. Она легла рядом со мной и тихо заплакала. Любимый сидел отдельно ото всех. Я уснула, наблюдая за ним. Последней моей мыслью было то, что он одинок. Как и я.
Я проснулась с пением птиц. Я посмотрела на ветви деревьев, через которые проглядывалось синее небо. Двалия! Я затряслась от страха.
— Пчелка, ты проснулась? — спросил Пер. — Ты так долго спала.
