— И это часть тебя, та часть, которую ты никогда не сможешь вырвать из своей души.
— Вероятно, так.
— Я принес тебе еду. Разве мы не можем сторговать её на жизнь моих Белых?
Я молчал, взвешивая это. Он же принял моё молчание за отказ от его предложения и резко встал:
— Я не думаю, что мы когда-либо были настоящими друзьями, Фитц Чивэл Видящий.
Я тоже медленно поднялся на ноги.
— Мне жаль соглашаться с тобой, Прилкоп, ведь я отношусь к тебе с огромным уважением.
— И я в ответ отдаю тебе должное, — он отвесил мне особый поклон, тот, при котором одна нога сложно вытягивается позади другой. Это выглядело скорее жестким, чем изящным, и, подозреваю, стоило старику усилий. Я ответил ему официальным поклоном Баккипа.
И вот так мы расстались. Больше я никогда не видел Прилкопа.
Когда солнце поднялось выше, я нашел укрытие в зарослях боярышника. Моим спутником была бутылка вина. После того, как я прикончил её, я спал всю оставшуюся часть дня. Проснулся снова голодным, но в гораздо лучшем состоянии. Улучшилось даже моё зрение, и Ночной Волк заметил:
И так же, как когда-то, мы отправились на охоту вместе.
Если Прилкоп и предупредил Капру об опасности, она не прислушалась к нему. Возможно, он посчитал меня слишком слабым, чтобы немедленно броситься преследовать мою добычу. Возможно, он думал, что Капра хорошо защищена. Найти её было легко. Незаметный, как призрак, я прошел через Клеррес, пока не отыскал большое каменное здание, улица перед которым была расчищена от обломков и на котором была начата кладка новой крыши. Капру охраняло несколько человек, но мне не пришлось убивать ни одного из них. Охраняемые двери и окна выходили на улицу, но я вошел со двора. Не издавая шума, своей серебряной рукой я потихоньку выбрал старый камень и известь, проделав собственный вход.
Каким-то образом они разыскали для неё прекрасную кровать. Высокие деревянные столбики поддерживали кружевные занавеси. Прежде чем убить, я разбудил её. Хватка на горле заставила её молчать, и я прошептал прямо в её испуганные глаза:
— Ты умрешь за моего Любимого и за мою Пчелку.
Это было моё единственное потакание своей слабости. Я задушил её своими серебряными руками. Мой Уит поведал мне о её панике, о боли и ужасе. Но я убил её, как кролика. Я не откладывал её смерть, но смотрел в её глаза до тех пор, пока она не умерла. Я поступил согласно ранним урокам Чейда. Я пришел, я убил, я ушел. И захватил с собой недоеденного ею цыпленка.
Цыпленок был изумительно вкусным.
Когда взошло солнце, я уже двигался параллельно дороге, ведущей от Клерреса.
