— Уловка для Торговцев. Если мы выдвинемся до того, как Совет проголосует за запрет на превращение живых кораблей в драконов, то об их решении узнать вроде как не успеем, поэтому наши действия нельзя будет назвать неподчинением воле Совета. Такого обвинения не желает ни один Торговец, не говоря уж о признании вины и наложении штрафа. Союз Торговцев Бингтауна серьезно усилил свои позиции, когда непроницаемые корабли подмяли под себя речную торговлю. Если все живые корабли превратятся в драконов, Торговцы Бингтауна не смогут больше доставлять сюда товары из Трехога, Кельсингры и прочих городов Дождевых Чащоб. Торговцы Дождевых Чащоб вынуждены заключать сделки только с владельцами непроницаемых судов, так что мы потеряем свою монополию на товары Элдерлингов. В общем, мы отчаливаем сегодня вечером и на всех парусах летим в Трехог. И надеемся, что Малта и Рейн наше мнение разделяют, поэтому позаботятся о том, чтобы как можно быстрее переправить Серебро в Трехог, — Тут он взмахнул своей розовой рукой, ладонью кверху. — Как только товар окажется в пути, сделка считается принятой, и как честные торговцы мы обязаны согласиться принять груз.
— А что, они и вправду могут не дать живым кораблям превратиться в драконов? — спросил Пер.
— Вероятно, нет. Но те, кто не владеет живыми кораблями и думает, что это просто такие говорящие лодки, считают, что они вправе приказывать, а мы обязаны повиноваться. Нам это серьезно усложнит жизнь.
— Так разве они не просто говорящие лодки? — невинно спросил Пер.
— Нет. Они — наша семья, — серьезно ответил Бойо, а потом понял, что Пер подтрунивает.
Я развязала узел и стянула бечевку. Развернув холст, внутри я обнаружила брюки и куртку. Материал был похож на шелк, а узор был в виде золотых лягушек на фоне зеленых листьев лилий. По яркости красок он напоминал плащ-бабочку. Я провела по ткани руками — она слегка цеплялась за мои обломанные ногти и шершавую кожу.
— Очень красиво. Отложу на вырост. Кого я должна благодарить?
Бойо смотрел на подарок, разинув рот.
— Мою бабушку, — сказал он приглушенно. — А носить можешь прямо сейчас. Это работа Элдерлингов. Одежда подстраивается под обладателя.
— Она в них станет невидимкой? — спросил Пер.
— Что?
— У неё был похожий плащ с бабочками — он делал человека невидимым.
Бойо вытаращил глаза.
— Значит, когда ты мне рассказывал свои байки, то имел в виду настоящую невидимость? Так и не показал, как это работает, — той ночью, когда Фитц выгнал нас из каюты Янтарь! Ну, когда мы с Кеннитсоном мельком увидели Серебро, — на мгновение он замер, вспомнив своего друга, затем он покачал головой. — Я думал, ты имел в виду, что она накрыла тебя плащом, а сверху снегом присыпала, чтобы было незаметно, — и, не дожидаясь ответа, спросил: — Он все ещё у вас? Посмотреть можно?
Пер покачал головой, а потом до нас донесся крик:
— Бойо! А-ну наверх! — Это звал отец, и Бойо вскочил на ноги.
— В общем, ответ — нет, невидимкой она в них не станет. Но они стоят небольшого состояния. Примерь!
И он бросился к отцу.
В ту же ночь мы снова были в пути. Швартовы Проказницы соскользнули, а крики помощников начальника порта мы вроде как не расслышали. Ночное небо было ясным, вышла луна, и, поднявшись на палубу, я увидела, что мы не одиноки: вслед за нами шёл Кендри.
— Что ж, я рад, что его семья больше не собирается с ним бодаться, — сказал Брэшен, встав рядом со мной. Он посмотрел на мою красивую одежду и улыбнулся. — Ну, разве ты не прелесть?
Тут между нами протиснулся Бойо и осмелился взъерошить мне волосы.
— На удачу! — шепнул он и побежал дальше. На мачтах Проказницы распустилось ещё больше парусов, и мы легко обогнали Кендри.
Пока мы летели вдоль побережья, Пер и Ант несли вахту в «вороньем гнезде», чтобы вовремя заметить погоню. Увидели два корабля — но им было не догнать ни Проказницу, ни Кендри. А когда мы, наконец, зашли в устье реки, Брэшен рассмеялся и сказал, что кислота защитит нас от любых преследователей.
