Мы шли на парусах против течения. Я смотрела, как это делается, и восхищалась, а заодно восхищалась и невообразимыми пейзажами. По вечерам наша маленькая компания собиралась за столом. Началось с того, что Пер рассказал мне о своем путешествии из Кельсингры по реке, а за этим потянулись и другие истории. Лант поведал о том, как Пер убил Эллика — и это отличалось от того, что рассказывал сам Пер, моментально покрасневший от похвалы Ланта. Мы вспомнили тех, кто погиб в Ивовом Лесу. Когда Пер рассказал, как мать перестала его узнавать, Спарк расплакалась. Бойо освежил в нашей памяти Совершенного — и не раз мы всплакнули о корабле, ставшем драконами. Я услышала о Малте, с которой мне ещё предстояло встретиться, — о её романе с Рейном, скрывавшимся под вуалью Торговцем из Чащоб, и о том, как они поженились, пережив многие приключения. Когда пришла моя очередь, я робко стала рассказывать, как захватили меня и Шун, об Эллике, о магии Винделиара, о калсидийце. Я даже рассказала им о Торговце Акриэль, о том, как она погибла. Но об убийстве Двалии и Симфи я не сказала ни слова. Любимый-Янтарь тоже держал язык за зубами. Я бы хотела услышать, что этот человек знал о моем отце, о тех годах, которые, по его словам, они провели вместе. Но он молчал.
Какой странный речной пейзаж! Здесь водились птицы с красочным ярким оперением, а однажды стая визгливых обезьян пронеслась по веткам деревьев у нас на виду. Никто не требовал, чтобы я выполняла тяжелую работу, никто не бил меня, не угрожал. У меня не было причин бояться. И всё равно я просыпалась по четыре раза за ночь, дрожа и рыдая, или была так парализована страхом, что даже не могла вскрикнуть.
— Пойдем со мной, — произнес кто-то однажды ночью, стоя в темноте у моего гамака — и я в ужасе вскрикнула от мысли, что каким-то образом это мне внушает Винделиар. Но это был Любимый. Я пошла за ним на бак, и мы встали вблизи от носовой фигуры, хотя и не на той маленькой площадке, откуда члены семьи Проказницы беседовали с ней. Корабль уже стоял на якоре и был надежно укреплен, потому что из-за переменчивых течений ночью по реке плыть было рискованно.
Я опасалась долгой беседы с ним. Однако он вдруг достал небольшую флейту.
— Подарок от Уинтроу, — объяснил он и начал наигрывать нежную мелодию. Когда она закончилась, он протянул мне свою дудочку и сказал: — Вот сюда надо поставить пальцы. Если звук не выходит, как надо — значит, пальцы не полностью закрывают отверстия. Попробуй взять все ноты по очереди.
Это было и труднее, и проще, чем казалось. К тому времени, когда солнце пробилось сквозь деревья, я могла чисто сыграть каждую ноту. Позавтракав вместе со всеми, я, чтобы никому не мешать, нашла место на крыше кормовой рубки и свернулась там калачиком, собираясь поспать. Словно какая-нибудь кошка, я спала в тепле солнечных лучей, а вокруг меня все работали. Сквозь сон со мной заговорила Проказница.
Прежде чем мы достигли Трехога, я научилась играть четыре простых мелодии. А также спать ночью в темноте. Дважды Проказница помогла мне тайно встретиться с Бойо. Сам он об этом не просил. Это корабль сообщил мне, что у парня в локте будто что-то застряло, и он не мог полностью выпрямить руку. Бойо работал наравне с другими и не жаловался, но порхать по такелажу, как раньше, уже не мог. Проказница разбудила меня ночью, и я пошла к нему — он как раз держал якорную вахту. Бойо испугался, когда я, неслышно приблизившись, взяла его за руку.
— Ничего не говори, — шепнула я, и он остолбенело уставился на меня, попытался выдернуть руку, но я её удержала, и потом почувствовал, что я делаю. — Корабль говорит, это как ослабить канат, который в шкиве зажало, — сказала я ему, пока работала.
— Как мне тебя отблагодарить? — спросил он меня, сгибая руку.
— Просто не рассказывай никому, — сказала я и ускользнула в свой гамак.
Но на следующий день он взял меня с собой на такелаж, довел до самого верха и показал мне реку и чащобы. И пока он называл птиц и деревья, попадавшиеся нам на пути, я исцелила кожу на его шее, которая была гладкой и блестящей, как полированное дерево.
— Иногда там что-то тянет, — сказал он, и этого мне было достаточно. А потом мы спустились вниз, и никто так ничего и не заметил.
После всего, что мне рассказал Пер, я с нетерпением ждала, когда мы доплывем до Трехога. И вот, завидев на дереве первый из висячих домиков, Пер радостно окликнул меня. Мы встали рядом, начали тыкать пальцем и ахать, глядя, как бегают дети по раскинутым в стороны ветвям, как кто-то рыбачит, сидя на суку, свисающем над рекой.
