И ему, хохоча, рассказывают, как Громок - молодой парень из новокупок - был послан на склад и перепутал всё.
Громок шмыгает носом и жалуется, что коробки навовсе одинакие, а он-то...
- А ты учись, - отвечает, усаживаясь на своё место, Махотка, - я вот тоже, привезли меня когда сюды, даже букв не разбирал, а теперя... - и гордо озирает стол.
- Видали тебя, видали, - смеются в ответ.
- Князем ездил.
- Магарыч с тебя, Махотка.
- И с Рыжего надоть.
- Он учил.
- А я и не отказываюсь, - весело отвечает Гаор.
- Ну, так чо, браты? Гулям?
- Гулям, - кивает Старший, принимая миску с кашей. - Но не седни.
- Чо так?
- Выдача когда?
- Верно, два дня осталось.
- Ну, понятно, парни получат, так и гульнём.
- А глядишь, за два-то дня ишшо подвалит кому.
- Вячку старшей по бригаде сделают, - вполне серьёзно говорит Гаор.
И все хохочут так, что даже есть не могут. Смеётся и Вячка и невнятно, как всегда, угрожает, что вот ты только попроси, так я тебе...
- И что? - интересуется Тарпан. - Дубравку с Аюшкой с собой возьмёшь?
И новый взрыв хохота. Что Дубравка, а за ней и Вячка с Аюшкой сохнут по Рыжему, все знают и охотно дразнят девчонок.
- И не много меня на вас троих будет? - интересуется Гаор, допивая чай. - Махотка, на права учить будешь?
- Будет, - отвечает за Махотку Юрила.
- А куды ж он денется, - кивает Полоша.
А Мухортик сидит ну такой гордый, будто не его земеля, а он сам на водилу выучился. Ну, почти выучился, до Рыжего Махотке ещё ой как далеко, но всё ж таки не хухры-мухры, зимой наравне с Рыжим снег трактором чистил, а теперь и сам кой-чего могёт.
Гаор с удовольствием участвовал во всех праздниках и сварах, неизбежно возникавших в тесном пространстве спален и коридора. До серьёзных ссор не доходило, до драк тем более: Старший влеплял неукоснительно и справедливо. Более сильный и умный получал больше. Не задирайся, а коли умнее, то и не доводи. Все проблемы решались келейно, в своём кругу и так, чтобы надзиратели не знали. И не потому, что боялись наказаний, а... в училище сежанту-воспитателю, тем более офицеру никогда не жаловались, в армии тоже обходились своими силами, а здесь-то... кто ж врага против своего зовёт?! Это ж совсем ссучиться, так и до стукача в момент докатишься. А стукачей в спальнях не было. Надзиратели подслушивали, но к ним никто не бегал. Все у всех на глазах, попробуй, стукни. И пожалуй, нигде Гаор не чувствовал себя так свободно, как в вечерней спальне, он потому и рискнул так на Новый год. А после отбоя, лёжа на своей койке, открывал папку и доставал листы. Ну и что, что напечатанным этого никто не увидит, главное, что своё дело он делает, и если придётся встретиться с Седым, здесь ли или уже у Огня, он перед Седым чист.
На этот осенний солнцеворот он ничего делать не стал, даже и не пытался, и не думал. Обычаи и обряды дуггуров всё дальше уходили от него, становились чужими и ненужными. Хотя на Новый год он попробовал...
...Если в новогоднюю ночь, в самый момент перехода через суточный рубеж, сесть под ёлку и прижаться спиной к стволу, то загаданное исполнится. И Гаор зачем-то решил рискнуть. Охрана перепьётся, пить они начинают сразу после выдачи, к полуночи будут в кондиции, и у него появится шанс. Чем это может обернуться, если хоть что-то сорвётся, он не думал. Не хотел думать. Ведь ясно, меньше "ящика" за такое нарушение распорядка ему не отвалят. Ну, так сколько отвалят, столько и возьмёт, а вот если получится и сбудется загаданное... то ради этого стоит рискнуть.
И вначале всё шло по-задуманному. Как всегда утренняя гонка и суматоха. Вместо гаража он помогал на складе Салаге с Глуздырём, бегал то в зал, то из зала, то на покупательскую стоянку, то ещё за чем-то... после обеда завоз товара, праздничная выдача и... и их время, начался праздник. Гаор, как и все пошумел и потолкался в коридоре, но тиская у самой двери в нижний тамбур удачно подвернувшуюся под руки Белену, чутко прислушивался к шагам и стукам. Да, и у тех гульба началась. Но надо дождаться ночи.
