Кервин ждал этого, но всё равно это произошло так неожиданно. И так непохоже на ожидания. Он помнил, как увозили Гаора, много слышал о различных вариантах, и как ночью врываются в дом и буквально вытаскивают из постели, и хватают и заталкивают в автомобиль на улице… хорошо, дети не видели, хотя нет, если за Мийрой придут домой, а за ними в школу, то…
— Вы хорошо держитесь, — сказал, не оборачиваясь, сидящий за рулем мужчина в сером неприметном костюме. — Вы закурите и расслабьтесь, машина не прослушивается.
Кервин, сидя на заднем сиденье, видел только его спину и затылок, это мешало воспринимать собеседника, и он промолчал.
— Посмотрите чуть левее и выше, — сказал мужчина, — видите?
Кервин увидел в верхнем, висящем чуть наискосок зеркальце чёрные внимательные глаза мужчины и кивнул.
— Да, благодарю вас.
— Не стоит благодарности, — ответил мужчина формальной фразой и продолжал тем же спокойным и чуть небрежным тоном. — Для начала представлюсь. Меня зовут Венн Арм, и мой дед — брат-бастард вашего отца.
— Венн Арм? — переспросил Кервин.
— Совершенно верно, меня назвали в его честь. Таким образом, мы родичи. Не близкие, но…
— Вы… — перебил его Кервин.
— Да, — не дал ему закончить фразу Венн, — совершенно верно, я из этой конторы. Мое звание… нет, это неважно. Вас должны были арестовать через два-три дня, но я, как видите, опередил события.
— Зачем? — удивляясь своему спокойствию, спросил Кервин.
— Скорее, почему. Причин много. А одна из них, что я обещал брату моего деда и вашему дяде профессору Варну Арму сделать для вас всё возможное в пределах моей компетенции. Сейчас я вам обрисую ситуацию, и попытайтесь меня понять.
— Весь внимание, — откликнулся столь же формальной фразой Кервин.
Странно, но страха не было, только неприятно сосало под ложечкой.
— Вы курите, курите, — сказал Венн, — это помогает.
И когда Кервин достал сигарету и закурил, продолжил.
— Так вот, вы оказались на пересечении нескольких наших…м-м-м, операций и разработок. И ваш арест должен был стать началом крупномасштабной чистки среди журналистов. Причём конкретно к вам особых претензий нет, вы, надо отдать вам должное, весьма умело ходили по краю и не падали. Формальных нарушений нет, но после соответствующей обработки, а в конторе есть выдающиеся специалисты, весь необходимый материал для эффектного и массового процесса над писаками, разваливающими государство, вы бы дали сами. Возможно, в благодарность за сотрудничество со следствием, вам бы оставили жизнь, хотя вряд ли, у вас не то здоровье, чтобы выдержать обработку, добровольно вы же сотрудничать не станете, не так ли? Армонтины, — Венн усмехнулся, — никогда не были доносчиками и палачами, а вы при всём вашем свободомыслии блюдёте родовые традиции.
— Вы правы, — спокойно ответил Кервин, — но только отчасти. Вы же принадлежите к этому же роду.
Венн негромко и очень искренне, без натуги, рассмеялся.
— Намекаете, что я палач? Нет, чего нет, того нет, хотя кое-кого из своих знакомых казнил бы с удовольствием. Так вот, вторая причина моего вмешательства в том, что ваш арест и последующее помешают уже моей операции, в которой вашей редакции отводится весьма значительная роль.
— Что?! — возмущённо изумился Кервин. — Вы на что намекаете?!
— Ну-ну, зачем столько экспрессии? Успокойтесь, никто у вас на нас не работает. Но есть такое выражение, если хотите, профессиональный термин. "Работать втёмную". Когда человек действует сам по себе, а в конечном счете на нас. Поверьте, если бы вы знали масштабы и конечные цели этой операции, вы бы согласились даже на сотрудничество. Но… но сейчас ваш выбор ограничен только двумя вариантами. Первый из них я вам уже обрисовал. При этом варианте шансов выжить у вас очень мало, но они есть. Во втором варианте таких шансов у вас нет.
— И что же это за вариант? — спросил Кервин. — Кстати, куда мы едем?
— Браво! — Венн даже на мгновение оторвал обе руки от руля, чтобы хлопнуть в ладоши. — Не куда везут, а куда едем! Браво, вы действительно вполне достойны своего сотрудника. Вот чьим мужеством и стойкостью я восхищён. Не хотите узнать, кто это?
— А вы скажете?
— Скажу. Гаор Юрд, он же раб номер триста двадцать один дробь ноль ноль семнадцать шестьдесят три, он же Никто-Некто. Блестящие статьи. Кстати, вы сумеете промолчать о способах связи с ним? Как раб, да, и где он сейчас, ведь не в Аргате, не так ли? Так как он умудряется писать и передавать в редакцию статьи? Это весьма заинтересует целый ряд моих соседей по Дому-на-Холме. Нас ведь ещё и так называют.
Кервин молчал, плотно сжав губы. Венн, глядя на него в зеркальце, кивнул. Жестоко, но необходимо.
— А едем мы за город, в одно место, где и сможем продолжить беседу. А сейчас давайте немного помолчим, я должен следить за дорогой.
