— Домой, Рыжий.
— Да, хозяин, — откликнулся Гаор, ставя машину в развороте на два колеса.
— Зайдёшь ко мне, я дам тебе карту, — Фрегор был непривычно серьёзен, как… как перед настоящим боем, с невольным холодком по спине понял Гаор. — Проработаешь маршрут. Выезжаем завтра, в шесть. На "коробочке". Оружие… чёрт, оружие нельзя. От меня не отходи. Понял?
— Да, хозяин, — Гаор чётко, пункт за пунктом повторил распоряжение… нет, приказ.
"Черт, это во что же мы, — Гаор впервые так подумал, объединяя себя с Фрегором, — вляпываемся?"
В самых страшных снах и смелых мечтах Гаор этого предугадать не мог. И разбираясь по карте — ему опять пришлось занять гладильный стол в "ремонтной" — размечая маршрут и прикидывая, что не мешало бы захватить канистру с бензином, а то и две, внутренне готовясь к завтрашнему бою и искренне жалея о невозможности вооружиться, он не предполагал, каким и, главное, с кем будет этот бой.
Невероятно, но они — да, они были вместе, инспектор и его раб-телохранитель — они выдержали! Победили? Вряд ли. Да и что считать здесь победой, но он живы и едут… домой. Чёрт, эти сволочи, гады, спецура, ему "Орлиное Гнездо" сделали домом. Училище спецвойск, объект Зет-ноль-один… Один день… За день всё осмотреть, влезть во все дырки и потаённые места, собрать информацию, разговорив чёрномундирных офицеров с тёмными, словно опалёнными Огнём лицами, у многих даже белки глаз были желтоватыми, и побеседовав с учениками и курсантами каждого класса и курса, посмотреть теоретические и практические занятия… Сегодня Гаор смог оценить мастерство Фрегора. Сам он такого не мог, не умел… чёрт, чем интервью отличается от допроса? А работа журналиста от работы разведчика? Если как здесь, то… формой отчёта. А если… чёрт, как же болит голова!
— Рыжий, — позвал его лежавший на заднем сиденье Фрегор.
— Да, хозяин, — дрогнувшим от сдерживаемого стона голосом отозвался Гаор.
— Останови, что-то мне плохо.
Гаор притёр машину к обочине пустынного ночного шоссе и помог хозяину выбраться наружу. Отойдя на несколько шагов, Фрегор перегнулся почти пополам и упал на колени в приступе неудержимой рвоты. Преодолевая подкатывающую к горлу тошноту, Гаор подошёл помочь.
— Тебя… тоже… поили? — с трудом выговорил Фрегор и, не дожидаясь ответа, продолжил: — На вкус… обычное… а на втором… стакане… уже всё… и таблетки… не помогли… чёрт, сволочи… что за сволочи, Рыжий…
Наконец рвота прекратилась, и Фрегор, цепляясь за Гаора, встал, глубоко вдохнул ночной, холодный, даже уже не осенний, а зимний воздух.
— Принеси минералки.
Отвечать Гаор не стал, боясь, что его самого начнёт выворачивать на первом же слове, и молча побрёл к машине.
Взяв у него бутылку, Фрегор одним рывком сорвал пробку и припал к горлышку, невнятно пробурчав сквозь бульканье:
— Иди… почистись.
Пошатываясь и спотыкаясь, Гаор послушно побрёл подальше от дороги и всего увиденного, хотя знал, что уйти не сможет и… и не хочет. Медленно он опустился на колени и лёг ничком, распластавшись на холодной твёрдой от ночного холода земле, хрустя замёрзшей травой. "Мать-Земля, — беззвучно шептал он, — прости, Мать-Земля, что такое с твоими детьми творим, все мы дети твои, Мать-Земля, прости их, что забыли тебя, выжгли им память. Прости нас, Огонь Великий, прости, что именем твоим такое творим, что силу твою во зло обратили". А потом и слов не было, ни дуггурских, ни склавинских, и он молча лежал, вжимаясь всем телом и лицом в оттаявшую от его тепла, но остающуюся шершавой и жёсткой траву. Земля была твёрдой и жёсткой, она… она не принимала его. Но почему? Это же не он! Не он придумал брать из Амрокса отобранных по особым тестам "галчат" и чистокровных, кто подойдёт, и через вживленные в мозг электроды делать из них маньяков, помешанных на убийстве и насилии. "Огонь Великий, это же не я!" Это… это "яр-методика" генерала Юрденала, это не я, это он. Им хорошо, когда они убивают, всё равно кого, поселкового или чистокровного, женщину или мужчину, взрослого или ребёнка. У них электроды, а у офицеров пульты, и сигнал удовольствия, когда видят убийство, и экстаз, когда сами… Огонь Великий, ты до седьмого колена караешь, Огонь Великий… Мать-Земля, Мать-Вода, Мать-Луна…
— Рыжий! — донеслось издалека.
Гаор тяжело встал на четвереньки и потряс головой. Надо вставать и идти на хозяйский зов, и работать, и жить. Потому что он теперь… носитель информации, и ему нельзя умереть, пока узнанное им не будет написано и напечатано. Пока об этом не узнают все. Делай что должно, и пусть будет что будет. Я сделал всё, что мог, и пусть другой на моем месте попробует сделать больше…
— Рыжий! — уже с прежней капризной интонацией позвал стоявший у машины и ярко освещённый её фарами Фрегор. — Где тебя носит?!
Гаор, тяжело, но твёрдо ступая, подошёл к нему и остановился на положенной Строевым Уставом дистанции.
— Рыжий здесь, хозяин.
Фрегор вгляделся в него и кивнул.
— Едем домой.
— Да, хозяин.
На этот раз Фрегор сел, как обычно в "коробочке", рядом с ним и был уже совсем прежним.
