— Великолепно! — он поднял ладонь, точно намеревался дать «пять», но Марселин была уже возле заваленного книгами и свитками стола. И тогда Диона, бывшая в двух шагах от брата, дала господину Илиру «пять» и уточнила:
— Диона, воин Гилберта. Сегодня я сопровождаю Первую. Для меня большая честь быть здесь, господин Илир.
— Ох, конечно! Диона, душенька, Твайла недавно расшифровала один древний свиток, в которым был запечатан очень интересный клинок. Ты взглянешь?
— Пусть лучше взглянет мой брат, — ответил Диона, покосившись на Энцелада. — Он ведь у нас, всё-таки, главный рыцарь.
— Отправьте его в зал Истины, — сухо произнёс Энцелад. — Я здесь для того, чтобы сопровождать Первую, а не клинки рассматривать.
Тем временем Стефан, даже не спросив у Пайпер разрешения, помог ей снять пальто и расположил его на спинке кресла; усадил её на подушки и сел сам, перед этим избавившись от своей верхней одежды. Господин Илир, мгновенно почувствовав перемену, расположился напротив них. Эрнандесы замерли за его спиной и опустили взгляд на стол, но Пайпер чувствовала, что, стоит ей отвести от них взгляд, как Энцелад поднимает голову и смотрит ей в лицо, при этом поджимая губы.
Марселин немного расчистила стол, расставила на нём склянки и стала изучать их. Хоть она и не подавала голоса и даже не смотрела в их сторону, она внимательно слушала и, что стало для Пайпер загадкой, иногда громко скрежетала зубами.
— Я хорошо подготовился к этой встрече, — начал господин Илир. Он поднял чайничек, но Стефан тут же перехватил его и, попросив продолжать, принялся сам наливать чай.
— Я вспомнил всё, что знаю о Предателе, — произнёс господин Илир, — и перечитал о нём всё, что не было уничтожено или не нарушало наших законов.
На этих словах Марселин скрипнула зубами и как-то особенно громко опустила одну из склянок на стол.
— Конечно, говорить о таком опасно. — Господин Илир сделал небольшую паузу и посмотрел на чай, наполнивший его чашку.
Стефан послал Пайпер взгляд, который она расценила как предостерегающий и предупреждающий одновременно. Маг наливал ей чай нарочито медленно, не разрывая зрительного контакта, и Пайпер увидела, что в нём бурлит магия: бронзовые всполохи в его глазах на несколько мгновений стали ярче. Отразившиеся в них золотые всполохи указывали на то, что магия Пайпер ответила этой молчаливой угрозе, не имеющей законных оснований.
Господин Илир продолжал смотреть в чашку и по-детски улыбаться. Пайпер опустила взгляд на свою чашку и ахнула: крохотные травинки и листики, плавающие в сиреневой жидкости, преображались в маленькие яркие бутоны всех форм и цветов. Магия подсказала, что травы, собранные утром некой Твайлой, были фейскими.
— Но, — продолжил господин Илир, будто и не было никакой паузы, — сальватору важно знать свою историю. Ты согласна?
— Да, — ответила Пайпер, хотя шестое чувство подсказало, что вопрос мог быть и риторическим.
— О Йоннет, Масруре и Аннабель тебе могут рассказать и без меня, — прихлёбывая из чашки, произнёс господин Илир. — Ты хотела знать о Третьем, и я расскажу тебе его историю: от начала и до конца, всё, что знаю.
— Господин… — начал было Стефан, но неожиданно замолчал, распахнув глаза. Он метнул поражённый взгляд на Пайпер и наградил таким же Эрнандесов, слегка растерявшихся. Господин Илир же, ничего не замечая, продолжил:
— Третий был из рода великанов, а у них есть одна причуда: если великан опозорил свой род, то его изгоняли, с ним порывали все связи. Из-за этого дар, что был у великанов, уменьшался, но не исчезал полностью. Вернуть силу этому дару мог лишь родственник великана, который простит его и примет обратно в семью. Поэтому ты ничего не найдёшь ни о семье Третьего, ни о роде, к которому он принадлежал.
— Его преступление настолько велико, что его изгнали из семьи? — уточнила Пайпер.
— В каком-то смысле. Видишь ли, великаны были истреблены во время Вторжения, начавшегося на севере. Если семья Третьего сумела продержаться какое-то время и поняла, что именно Третий помог тёмным созданиям, его могли успеть изгнать. У великанов изгнание… это не слишком сложный обряд. Тут важна связь в семье и одна кровь. Если всё это есть, достаточно будет слов, чтобы изгнать великана из семьи.
Её раздирали противоречивые чувства. С одной стороны: семья Третьего, павшая от рук тёмных созданий, но перед этим успевшая изгнать одного из своих членов, уменьшив силу его дара. С другой: сам Третий, изгнанный и лишённый возможности вернуть свою былую силу.
Ей не в первый раз говорили, что Третий — предатель, но противоречивые чувства от этого не исчезали.
— Третий связал свою жизнь с Арне вскоре после того, как его нашли Йоннет и Масрур. Он был… скажем так, он был тем, от кого его семья не требовала слишком много. Он вполне мог стать сальватором и отправиться вместе с другими. Так он и поступил. Он нашёл подход к королю великанов и с помощью его короны связал себя с Арне.
— Кстати, о коронах, — Стефан вновь обрёл голос, но господин Илир, покосившись на него, как на умалишённого, взял слово:
