Отношения между двумя магами были хуже, чем Пайпер предполагала изначально. Она считала, что тайн и тёмных пятен в жизни, какой она стала, уменьшилось, но ошиблась. Вопросов стало больше, чем было до этого.
Стефан словно заставил себя вежливо кивнуть господину Илиру. Пайпер не хотела терять Стефана как своего потенциального союзника, но и отвернуться от господина Илира просто так не могла. Девушка осторожно высвободила руку и запустила её в карман пальто.
— Почему вы это сделали?
Пайпер не знала, о чём именно спрашивает. О словах господина Илира, из-за которых магия внутри Стефана вскипела, или о копии кристалла, которую он создал без лишних вопросов.
Рука Пайпер сжала оба кристалла, спрятанных в кармане. Господин Илир заметил это действие. Он слегка наклонил голову, и его улыбка померкла. Его магия и её магия, столкнувшие между собой, слились, равно как и ответы на вопросы:
— Вера в сальваторов слепа.
— Ты должен был сказать мне об этом сразу же.
Эйс медленно повернул голову к Гилберту. Растерянным тот не выглядел, но от убийственного взгляда Пайпер определённо был готов выпрыгнуть в окно. За два дня Гилберт привык, что ему постоянно напоминают об этом. Но от неловкости, возникающей, когда Пайпер смотрела на него вот так, он не мог избавиться.
Эйс его понимал. Он видел изменения, произошедшие с сестрой, но больше всего его пугали её глаза. Золотые глаза, сверкающие как самая настоящая драгоценность, ловящие каждый луч солнца или света в помещении и от этого становящиеся ещё ярче и устрашающе. Эйс никогда не думал, что в списке вещей, по котором он будет скучать, окажутся карие глаза Пайпер.
После встречи с господином Илиром она предпочитала проводить время в библиотеке или у себя в комнате. Эйс таскался за ней, потому что не знал, куда ему деться и что делать. Он ощущал себя маленьким утёнком, который едва поспевает за быстрыми шагами своей мамы-утки, и ничуть не стеснялся этого сравнения. Он был напуган, неопытен и до сих пор не привык к новому телу, а Пайпер для него была ярко сияющей звездой, указывающей путь в тёмной ночи.
Из курса астрономии Эйс помнил, что свет, достигаемый Земли, может принадлежать звёздам, которые давно умерли. Или тем, что вот-вот умрут, но люди об этом узнают лишь много лет спустя.
Что-то подобное, исходящее от Пайпер, он и ощущал.
Эйсу было трудно объяснить это чувство. Он на подсознательном уровне понимал, что у господина Илира произошло что-то, что произвело на Пайпер сильное впечатление. И он не знал, в хорошем или плохом смысле этого слова, из-за чего переживал в разы сильнее. Он понимал, что Пайпер разобралась в мире, в который они попали, лучше него: у неё больше вопросов, больше тайн и даже больше связей, чем у Эйса. Поэтому она была более задумчивой и общалась в основном с дядей Джоном, Эйсом и Стефаном, которого буквально засыпала вопросами о магии сальваторов. Она также общалась с Марселин, но та всегда становилась сдержанней и холодней, если на горизонте появлялся Стефан.
Разговоры Пайпер с Гилбертом или Шераей были натянутыми. Гилберт улыбался и старался сгладить все острые углы, но волновался, из-за чего иногда говорил какую-то ерунду или просто замолкал, смотря в пространство перед собой. Последний его разговор с Пайпер произошёл в библиотеке, где она сидела, изучая книги о магии (как узнал Эйс, ей их Шерая предоставила в первый день) и отвечая на все шутки Эйса. Кит раздобыл в библиотеке комиксы, и Эйс уцепился за них, как за спасательный круг. Самые смешные, по его мнению, моменты, он показывал Пайпер, и та буквально прыскала от смеха, захлопывая книгу о магии. Но после возвращалась к ней, будто и не было попытки Эйса разрядить обстановку и показать, что он всегда рядом и готов помочь ей. Впрочем, после разговора с Гилбертом ситуация изменилась.
Он искал их, чтобы сообщить об ужине, хотя Эйс считал, что можно было послать Луку или любого другого слугу. Намерения Гилберта были понятны, — понять, какова ситуация и настроена ли Пайпер на беседу, — но Эйс всё равно был насторожен. Он только-только переварил новость о том, что мир его отверг и что теперь особняк Гилберта — единственное безопасное место для них. Он совершенно не хотел, чтобы Гилберт, который, разумеется, умеет подбирать слова и правильно подводить к нужной теме, сказал что-то не то и ухудшил настроение Пайпер.
На радость Эйса, Пайпер совершенно спокойно поговорила с Гилбертом и заверила его, что они спустятся в столовую через несколько минут. От Эйса не укрылось, что она сказала «мы» — значит, она приняла его, как свой хвост, и не возражала. В подтверждение её слов Эйс кивнул, и Гилберт позволил себе лёгкую улыбку. Эйфория от налаживающейся обстановки развеялась, стоило только Гилберту сказать:
— Как раз обсудим предстоящий бал.
Эйсу показалось, что он буквально услышал, как в голове Пайпер щёлкнуло. Она отложила книгу, немигающим взглядом посмотрела на Гилберта и, медленно поднимаясь из-за стола, уточнила:
