Почему-то сейчас Гилберт не возмущался, что его перебивают. Он сидел, всё так же держа руки на столе перед собой, и смотрел на Пайпер. На лице — ни тени того раздражения, что овладело им у входа в зал, когда он не мог даже слова вставить. Голубые глаза внимательно следили за ней, всё ещё держащей руки под столом, не сказавшей ни слова.
Возможно, в этом и заключалась фишка сальваторов: чувствовать изменения, происходящие с людьми вокруг. Однако Пайпер так и не получила ответа на свой вопрос, касающийся Гилберта. Она до сих пор не знала, был ли он настоящий королём, а если и был, то как долго длилось его правление в Сигриде, да и длилось ли оно вообще. Пайпер ничего не нашла о Ребнезаре в книгах, что были в её комнатах. Она не спрашивала об этом у дяди Джона или Луки, а продолжала записывать вопросы в свой блокнот. Новых неизвестных посланий там не появлялось, но легче ей от этого не становилось.
От Гилберта тянуло чем-то, что не принадлежало земному миру. Пайпер прекрасно это понимала, — он, как-никак, из Сигрида, — но было в нём что-то ещё. Что-то, что не принадлежало даже Сигриду. Несмотря на внешнюю робость, которую Пайпер отметила изначально, сейчас Гилберт ей казался куда более сильным и опытным человеком. Он был примерно одного с ней роста, худой и с растрёпанными волосами, укладывающимися в лёгкие кудри, из-за чего казался похожим на непоседливого ребёнка. Таким он напоминал Пайпер Эйса, когда тот, забывая о том, как его оскорбляют упоминания относительно его возраста, в случае чего начинал вести себя, как дитя. Но сейчас, сидящий между скалящим зубы Данталионом и каждое мгновение вздыхающей королевой фей, он выглядел по-настоящему взрослым. Словно всё, что здесь происходило и произносилось, он уже встречал и совершенно этому не удивлялся.
Пайпер прекратила следить за развивающимся спором. Королева, кажется, не меньше двух раз успела напомнить, ради чего она сюда явилась так рано. Господин Армен, старичок с редкими клочками волос, постоянно осаждал её. Господин Илир (имя которого Пайпер каким-то чудом всё же услышала), второй старичок, бывший воплощением спокойствия и дружелюбия, ничуть им не мешал. Он лишь изредка вставлял что-то, что заставляло сидящего рядом с ним тёмнокожего мужчину широко улыбаться. Застывшая за спинкой стула Гилберта Шерая прожигала взглядом каждого, кто открывал рот и начинал что-то говорить. Сидящая рядом с Пайпер девушка с тёмными волосами иногда вставляла свои комментарии, по большей части обращённые к ней, Пайпер, но она её не слушала. Гилберт не делал попыток вмешаться. Не прерывая зрительного контакта с Пайпер он, подозвав к себе одного из стоящих у стены «солдатиков», что-то очень тихо прошептал ему на ухо. Парень с пшеничными волосами, отозвавшийся на его призыв, удивлённо поднял брови, но вновь нацепил непроницаемую маску, когда Гилберт замолчал. Кивнув, парень отошёл к стене и сказал что-то девушке. Та поджала губы и уставилась в пол.
Пайпер себя не понимала. Она так рвалась сюда. Так хотела получить ответы на свои вопросы. Но, уже оказавшись здесь, в окружении настоящий сигридцев, как минимум часть из которых пережила Вторжение, Пайпер молчала.
«
Пайпер показалось, что и Гилберт его услышал. Он подозрительно сощурил глаза и уже поднял руку, чтобы вновь подозвать к себе одного из «солдатиков», но Пайпер его опередила.
— Я хочу узнать о северном заклятии, — сказал она, и, что удивительно, её голос эхом разнёсся по всему залу.
Данталион презрительно хмыкнул и откинулся на спинку стула. Джонатан удивлённо покосился на племянницу, в то время как королева фей, улыбнувшись, словно нежащаяся под солнечными лучами кошка, протянула руку к Гилберту. Пайпер сама не знала, чего ожидать, но всё равно была сильно удивлена. Королева плавно провела по непослушным тёмным волосами Гилберта, и тот не отстранился. Даже Шерая не бросила на королеву испепеляющий взгляд. Но, выждав несколько мгновений, Гилберт всё же повернулся к ней, и та убрала руку, притворно-сокрушённо покачав головой.
— Дерзкий мальчишка, — только и сказала королева, плавно привалившись к спинке стула.
— Откуда ты знаешь об этом заклятии? — осторожно спросил Гилберт. Внешне он никак себя не выдавал, но Пайпер чувствовала: её слова задели его.
— Это неважно, — произнесла она, проведя пальцем по краю стола. — Я хочу знать, что это такое.
— Это миф о божественной каре, когда-то очень давно насланной на великанов и мой народ, — не поведя и бровью, ответил Гилберт.
Пайпер заметила, как Данталион заинтересованно скосил на него глаза.
— Северное — потому что связано с великанами, да? Но ещё и с твоим народом, — не дав никому даже слова вставить, добавила Пайпер. — Ну и в чём тут подвох?
— Никакого подвоха нет, — спокойно ответил Гилберт. — Просто сначала заклятие коснулось великанов, а потом — моего народа. По крайней мере, так говорят легенды.
— И всё-таки ты не сказал, в чём суть этого заклятия.
