— Позже, — Марселин отрицательно покачала головой. — Сейчас её исцеляет её собственная Сила, и хотя я могу вмешаться, не думаю, что это разумно. Мы не знаем, как её магия может выплеснуться и повлиять на окружающих. Лучше никому, кроме магов, к ней пока не подходить.
— Но я хочу знать, что с ней произошло!
— Я тебе объясню, — подхватил дядя Джон. — И я познакомлю тебя с теми, кто тут живёт. С Гилбертом — в первую очередь. И ещё кое-что, Эйс.
Ему не понравилось, как дядя Джон произнёс его имя. Будто оно — проклятие, насланное на заклятого врага, или часть табу, которое он нарушил. Но Эйс, в очередной раз проглотив рвущиеся наружу чувства, кивнул, показывая, что готов слушать.
— Семья забыла тебя, — на одном дыхании произнёс дядя Джон, смотря ему в глаза. — Уже тогда, когда ты пытался объяснить им то, что увидел, они не помнили тебя.
Эйс сжался. Бурлящая в нём сила утихла, ничего вместо себя не оставив. Привычный мир непростительно медленно рушился, каждым осколком задевая Эйса и заставляя его испытывать жгучую боль в груди. Привычный мир таял, словно снег под яркими солнечными лучами, выжигая всё то, за что Эйс пытался уцепиться в последние дни. Сам того не осознавая, он пытался удержать свой привычный мир и тот мир, частью которого он стал, пытался сплести их во что-то единое и жить так, будто это нормально. Ещё вчера Эйсу было двенадцать и он считал, что его сестра и дядя пропали без вести, а семья не помнит их. Сегодня ему пятнадцать и он, увидевший и почувствовавший магию, был частью чего-то, выходящего за рамки знакомого ему мира. Вселенная расширилось до бесконечного числа неизвестных ему миров, из которых дядя Джон назвал лишь шесть, и одного мира, который был известен им, сигридцам, из легенд. Эйс даже не услышал названия этого мира, но шестое чувство шептало, что и он не является просто легендой.
Вселенная расширилась до нового тела, которое он приобрёл за одну ночь, и разума, который охватывал всё больше информации, постепенно вытесняя мысли о мире, ещё вчера бывшим единственным.
«Ты когда-нибудь слышал о других мирах?»
«
— И ничего нельзя исправить? — тихо спросил Эйс, не узнавая собственного голоса.
— Существует Забвение, — ответил дядя Джон. — Приняв его, ты забудешь обо всём, что связано с другими мирами. Но это не вернёт тебя в мир, в которым ты жил до этого. Ты начнёшь жизнь с чистого листа и без связи с кем-либо.
Это Эйсу не подходило. Он и не стремился отказываться от того, что с ним произошло, хотя понимал, что так быстро подобное решение принимать нельзя. Прежде чем задумываться о том, может ли он предаться Забвению, он должен узнать о мирах, научиться жить в новом теле и помочь своей сестре. Но постепенно разрастающееся в груди чувство, начавшее заполнять собой пустоту, подсказывало: он действительно не хотел отказываться от произошедшего.
Вселенная ещё не вырвала из его жизни память о семье и то, каково было его последнее взаимодействие с ней, и Эйс знал, что никогда не вырвет. Вселенная спрячет воспоминания о дорогих ему людях в далёкий ящик, чтобы никто не смог до него добраться, и будет изредка позволять Эйсу возвращаться к ним.
Дядя Джон сказал, что если он предастся Забвению, ему придётся начинать жизнь заново, без каких-либо связей. Значит, его семья навсегда забыла о нём. И больше ничего, кроме крови, о которой они не догадываются, их не связывают. Ничего, кроме воспоминаний, которые Эйс сейчас прокручивал в голове. Ничего, кроме слов, которые он успел бросить в последний раз своей матери, которая буквально через минуту лишилась второго ребёнка. Она не могла помнить и знать, что с ней что-то произошло, и считала, что всё как обычно. Из-за этого Эйс чувствовал себя виноватым, хотя прекрасно понимал, что его вины в этом нет. Он не выбирал этот новым мир и не был уверен, что, узнай он о таком мире раньше, выбрал бы его, но теперь… Менять уже нечего. Вселенная сузилась до особняка, где он сейчас был, его сестры и дяди, которые были связаны с чужим Эйсу миром сильнее, чем он бы того хотел.
— Пайпер, наверное, было трудно, — спустя несколько минут молчания сказал Эйс. — Её ведь забыли, да?
Дядя Джон кивнул, вновь поджав губы.
— Сейчас я хотя бы знаю, что я не один такой, а она… Не могу я предать себя Забвению, оставив её.
«Ты когда-нибудь слышал о других мирах?»
«
«
Эйс резко сел и уставился в пространство перед собой. Марселин и дядя Джон ничего не говорили, но, заметив его лицо, почти одновременно спросили:
— Что?
— Ничего.
