Чтобы не вызывать слишком много подозрений, они останавливались тогда же, когда и Пайпер с Ровеной, но отходили в сторону и делали вид, что разговаривают или изучают какую-нибудь диковинку в украшении зала. Тогда Стефан думал о том, что ему совсем не интересен бал, что он не хочет и дальше приглядывать за Пайпер своими силами, потому что магия покажет, если что-то случится. Стефан ловил себя на том, что много думает о Марселин.
Она была прямо здесь, рядом с ним, и не проявляла враждебности. Она не говорила колкости и не припоминала его ошибки. Она общалась с ним так же, как с любым другим магом коалиции, но была чуть более расслабленной, потому что давно знала его. Может, Марселин и не могла признать того, что без ненависти к нему ей может стать легче, но она прекрасно понимала, что Стефан отличный маг и верен коалиции, и потому всегда поможет ей. Это и связывало их на протяжении многих лет – служба коалиции, верность Геирисандре, богине магии. Долг.
У Стефана был еще один, но Марселин хорошо его игнорировала. И дело было даже не в нем или ней, а в том, кто проклял Стефана.
– Черт, – вдруг выдала Марселин, – чего он от них хочет?
Стефан проследил за ее взглядом и заметил принца Джулиана, решительно направившегося к фонтану, возле которого расположились Пайпер, Ровена и Эйс.
– Он ведь может начать задавать неудобные вопросы, – пробормотала Марселин. – Неужели он не может сейчас пить с Данталионом? Это ведь намного веселее!
Джулиан, разумеется, не был самым проблемным монаршим отпрыском, которого знали сигридцы, однако он был большой проблемой здесь и сейчас. Любитель скандалов, кутежей и провокационных вопросов, которые иногда просто сыпались из него. Никто официально не считал его проблемой или неспособным править. Его считали незрелым, потому что он все-таки пока лишь принц, и по сигридским меркам довольно юный. Разговоры о нем и его характере не велись шепотом или осуждающим тоном, они были скорее темой, которую использовали, чтобы хоть немного разрядить накалившуюся обстановку. Джулиан сам провоцировал это, когда приглашал Данталиона выпить, отвешивал королеве Ариадне комплименты или шутил над Гилбертом из-за того, что тот слишком стеснительный. Ходили слухи, что на территории королевства эльфов он ведет себя совсем иначе, намного лучше и благороднее, но Стефан не знал, насколько эти слухи правдивы.
– Смотри, – Стефан кивнул в сторону, и Марселин осторожно повернулась. Король Джевел, само великолепие, направлялся прямо к сыну. Стефан почти ничего не смог прочитать по губам, но магия не чувствовала опасности. Король и принц говорили спокойно и спустя несколько минут вместе направились прочь от того места, где находились Пайпер и Ровена.
– Нужно уже организовать их знакомство, – подумав, сказала Марселин. – Надо добиться приглашения к эльфам, пока Джулиан не учудил чего-нибудь.
В этом была его особенность: он мог сказать что-то, что поставит его собеседника в тупик или приведет в ужас. Пайпер, удивляющаяся и пугающаяся каждой второй вещи, о которой говорили в особняке, была морально не готова к играм принца Джулиана, и они все это прекрасно знали.
– В этот раз нам повезло, – произнес Стефан, пряча руки в карманах брюк. – В следующий нам придется прибегнуть к хитрости.
– Если мы прольем что-нибудь на Джулиана, у нас будут проблемы.
– Обязательно проливать? Можем завести милый непринужденный разговор.
– Например? Спросить, чем занимаются эльфийские охотники?
– Или о том, много ли Джулиан знает о легендах из Книги Призыва.
Марселин закусила нижнюю губу, сложила руки на груди и пробормотала:
– Лучше эту книгу уничтожить. От нее одни беды.
– Согласен, однако прежде ее нужно тщательно изучить. В ней много интересных историй.
Чего стоила только история о предводительнице народа скитальцев – история, считавшаяся давно утерянной и законно перешедшая в разряд мифов. Книга была полна таких историй, и Стефан успел пока изучить лишь малую часть.
– Что еще там есть?
– Брадаманта, Дикая Охота, сотворение миров и одна из наиболее распространенных легенд о Тайресе.
И это было довольно странно, потому что в Книге сочетались самые разные истории. Наличие описаний мелких драу и ирау не удивляло Стефана, как и достаточно подробная легенда о Брадаманте, но Дикая Охота?.. В этом и была вся загвоздка: драу могли быть призваны в мир с помощью малой капли магии, а вот призыв ирау, подобных Брадаманте, требовал бы чего-то большего. Жертвы, о которой призываемый маг мог даже не подозревать. Со всеми этими призывами и их правилами совсем не вязались Дикая Охота и прочие легенды, потому что она была тем, что нельзя призвать и контролировать.
– Надеюсь, все это будет не зря, иначе Данталион потом будет жаловаться, что он попусту рисковал.
Стефан едва сдержал ухмылку.
– Данталион должен радоваться, что он наконец понадобился. Этот бал до того утомителен, что он будет готов лично призвать какого-нибудь ирау и сразиться с ним.
– Отставить разговоры!
