Марселин тихо вскрикнула и едва не подпрыгнула на месте. У Стефана был хороший нюх, он давно почувствовал приближение Гилберта, однако не думал, что он решит встрять в их беседу.
– Ни слова о Книге или чем-то другом, – прижимая руки к бокам, словно солдат на построении, произнес Гилберт. – Мы здесь не для этого.
– Мы присматриваем за Пайпер, – начала было Марселин, но Гилберт остановил ее поднятой ладонью:
– Дальше я сам. Просто постарайтесь обойтись без происшествий или сражений Данталиона с кем-либо. Он нужен нам живым.
– Я абсолютно уверен, что он уже напился, – с видом знатока заметил Стефан, – так что вряд ли он останется жив.
– Ему придется приложить недюжинные усилия.
Гилберт стучал ногой по начищенному до блеска и зеркального отражения каменному полу. Еще с самого начала Стефан, прибывший на бал раньше всех, заметил его беспокойство, однако узнать о его причинах так и не смог. Проследить за Гилбертом, когда тот беседовал с королевой фей, было невозможно. И хотя сейчас было неподходящее время, Стефан все же немного наклонился к нему и очень тихо спросил:
– Что произошло?
Когда Гилберт чувствовал, что он в безопасности, или когда он находился в кругу близких друзей, все его переживания обнаруживались слишком быстро. Прямо сейчас перед Стефаном стоял не король, которого Гилберт успешно играл все это время, а растерянный мальчишка. Тринадцатилетний, каким он был во время Вторжения. Напуганный, не знающий, что ему делать. Одинокий.
– Помнишь ту брешь в Берлине? Ее удалось оградить барьерами, и пока она не представляет для нас угрозы.
– Это ведь хорошо, – со слабой улыбкой встряла Марселин.
– Было бы хорошо, – исправил ее Гилберт, – если бы мы отправили туда Пайпер и она закрыла ту брешь. Мы не можем вечно ограждать ее барьерами. Однако… Артур сказал, что они нашли рог демона. Рангом выше, чем все, кто встречался нам до этого.
– Его уже изучили?
– Только отправили в зал Истины.
– Ты должен был сказать мне, – обиженно проворчала Марселин. – Я бы быстро разобралась, что к чему.
– Рог не совсем новый, но мы не смогли определить, какое время назад он отрублен, месяц или несколько лет.
– Ты должен был рассказать об этом мне!
– Я знаю, знаю, просто… – Гилберт выдохнул, провел руками по волосам и вновь посмотрел на них. – Сионий пообещал следить за процессом. Ты изучишь рог сразу после бала, если хочешь, но сейчас ты нужна мне здесь.
– Хорошо, – быстро согласилась Марселин. Она могла сколько угодно возмущаться и требовать, чтобы ей сейчас же разрешили взглянуть на тот рог, но слово Гилберта имело больший вес. Это было невозможно изменить.
– Так, – Гилберт хлопнул ладонями, постепенно возвращая себе самообладание. – Мы на балу. Нам нужно хотя бы показать, что нам весело и что мы рады здесь быть. Джонатан еще занят, так что я пригляжу за Пайпер и Эйсом. А вы развлекайтесь.
– И что, нам теперь пойти станцевать? – съязвила в ответ Марселин.
– Делайте то, что хотите. Танцуйте, отбирайте инструменты у музыкантов и играйте на них, создавайте иллюзии в саду, беседуйте хоть с каждым наследником Сердца в течение целого часа – мне все равно. Просто не давайте никому повода подозревать себя. Ни в чем.
«
Гилберт направился дальше, и мимо застывших магов прошел Энцелад – он ступал так тихо, что даже доспехи не гремели и не скрежетали. Стефан знал, что рыцарь будет рядом, однако не видел его, когда оглядывался, только ощущал его слабый запах.
– Он все еще страдает от последствий рокота, – сказала Марселин, когда Гилберт отошел на достаточное расстояние, чтобы не услышать их. Шум бала, гул голосов и музыка, льющаяся со всех сторон, притупляли его слух, но он все равно был в разы лучше, чем у людей. – Риск и впрямь был так велик?
Стефан качнул головой. О рокоте он знал лишь из рассказов других и книг, описывающих историю великанов и их отличия от других рас. У Стефана никогда не было возможности проверить, действительно ли рокот так силен и опасен, как о нем говорят. Его мать умерла, когда он был еще совсем маленьким, а связи с отцом-человеком и вовсе не было.
– Он выкарабкается, – все же произнес он, без особого энтузиазма стряхивая невидимую пыль с рукавов. – Шерая – его кертцзериз. Это поможет ему.
– Ребнезарское слово? – предположила Марселин.
– И очень важное.
– Что оно означает?
– Лучше спроси у Гилберта.
Стефан не хотел говорить об этом. Когда-то он уже убедил себя, что и у него есть кертцзериз, часть души, но ошибся, и вспоминать об этом было слишком больно.
